А сегодня вечером он вообще не сводил с нее глаз весь ужин, так что ее бросало то в жар, то в холод и она не знала, куда девать глаза. После ужина она и Эдмунд сели за карточный столик из розового дерева, чтобы сыграть в вист. К ее полному восторгу, она сумела сосредоточиться и обыграть герцога. Габриэль сидел в углу, вытянув перед собой ноги и поигрывая рюмкой с бренди.
Еще не было и десяти, когда Кесси начала зевать. Она в последнее время стала быстро уставать и постоянно хотела спать. И жутко смущалась, что все в доме успевали переделать тысячу дел, когда она наконец просыпалась.
Кесси виновато улыбнулась Эдмунду:
— Вы, сэр, терпеть не можете проигрывать. Но если надеетесь отыграться, то вынуждена просить вас о снисхождении. Я что-то сегодня не в форме.
Эдмунд нахмурился:
— Но еще совсем рано! Кесси взглянула на мужа:
— Возможно, Габриэль составит вам компанию? Уголки рта герцога уныло опустились.
— Как же, не буду даже просить его об этом! Габриэль — это вам не Стюарт. Господи, Стюарт мог играть всю ночь напролет! А Габриэлю и в голову не придет играть во что-то ради спортивного интереса. Я знаю из достоверных источников, что он терпеть не может карточные игры и сядет за стол лишь в том случае, если заключил пари или точно знает: ставки так высоки, что можно выиграть состояние!
Тот, о ком шла речь, поднялся и подошел к карточному столику. Его по-мужски жестко очерченные губы улыбались, но, как обычно, на отца он посмотрел довольно холодно:
— Я давным-давно не бывал в игорных домах, отец. Должен заметить, что в играх, где все зависит от удачи, мы с тобой на равных. Там же, где требуются мозги и сноровка, мы оба не любим проигрывать. Ты, наверное, уже успела это заметить, любовь моя.
Любовь моя. Лицо Кесси запылало. Она покосилась на Эдмунда. Хотя лицо его и не выразило откровенного неудовольствия, она почувствовала, что герцог бурлит от негодования. Тон Габриэля был подчеркнуто вежлив. На самом деле фраза была сказана с единственной целью — поддразнить отца, в этом Кесси была уверена.
Разгладив юбки, она встала, с усилием изобразив улыбку.
— Увы, я должна откланяться, иначе усну прямо за столом. Желаю всем спокойной ночи.
— Я провожу тебя.
Габриэль поставил свою рюмку на столик и взял Кесси под руку. Ни один из них не заметил внимательного взгляда, каким герцог проводил их.
Дойдя до своей спальни, Кесси подняла глаза на мужа.
— Если не возражаете, — ровным тоном произнесла она, — то я вас задержу на пару слов.
Насмешливая бровь картинно поползла вверх.
— Боже, янки, — дразнящим тоном протянул Габриэль, — уж не приглашаешь ли ты меня к себе в спальню? Приятный сюрприз, что и говорить.
Кесси покраснела, но сумела сохранить невозмутимый вид и прошла в спальню. Габриэль вошел вслед за ней.
Воцарилось молчание. Кесси прошла к камину, чувствуя, что лучше сохранить какую-то дистанцию между ними. Как всегда в присутствии Габриэля, она робела и терялась. Он и не думал касаться ее, но у нее возникло ощущение, что она у него в объятиях.
Стиснув ладони перед собой, она собралась с духом к заговорила:
— За все то время, что мы женаты, я ни разу вас ни о чем не просила.
Он с улыбкой кивнул:
— Верно, янки. Хотя ты и стоила мне уйму денег, сама ты ничего не требовала. И, надо сказать, не осталась внакладе.
Кесси стиснула зубы. Вечно он выставляет ее алчной особой с расчетливой душонкой!
— Речь пойдет не о деньгах или о чем-то таком, что можно купить.
Он сунул руки в карманы.
— Интересно! Ты меня заинтриговала, янки. Но это легко поправимо, не правда ли? Так что не тяни, выкладывай, что тебе от меня понадобилось?
— Отлично, тогда слушайте. Иногда вы смотрите на отца так, словно ненавидите его. — Она произнесла это не как вопрос, а как утверждение. — И подозреваю, у вас на то гораздо больше причин, чем вы когда-то рассказали мне… Мне хотелось бы узнать их.
На красивом лице Габриэля промелькнуло изумление. Было ясно, что он ожидал чего угодно, только не того, что услышал. Губы его искривились в гримасе, лишь отдаленно напоминавшей улыбку.
— Поверь мне, янки, наши с отцом чувства взаимны.
— Неужели? А вот я так не думаю! Наступила его очередь сжать зубы.
— Я знаю отца значительно дольше тебя, янки. И лучше.
— А мне кажется, что вы вообще не знаете его. Потому что не позволяете ему даже приблизиться к вам. — Так же, как и мне, хотелось закричать ей. — О, я знаю, что в этом вы схожи, как фасолины в стручке, потому что достаточно насмотрелась на ваши маневры! Он старается скрывать свои чувства от окружающих. Но когда смотрит на вас, то в глазах у него боль и грусть…
— Тебе показалось, янки… Но Кесси настаивала:
— Я много раз наблюдала за ним. Независимо от того, что вы оба пережили в прошлом, могу поклясться, что ему ваши отношения причиняют огромные страдания… Ему больно…
— Это всего лишь гнев. Ведь наследником состояния стал не его драгоценный Стюарт, а — увы! — я.
— А вам не кажется, что он мог измениться за это время?
— Исключено. Горбатого могила исправит. Кесси решительно замотала головой:
