Кесси с трудом удалось сохранить спокойствие, но, покидая Уоррентон, она была не на шутку встревожена. Ее трясло от одной мысли о том, как умирала Каролина Синклер. Одновременно еще одна мысль занозой засела в ее сердце. Почему Габриэль ни слова не проронил о том, что его мать утонула? Он, кажется, не собирается делиться с ней своими горестями, и от этого на душе становилось еще тоскливее.
Идиотка, мысленно одернула она себя. Он ведь прекрасно знает о твоем паническом страхе перед водой… Очевидно, муж просто щадит тебя.
Не имело смысла ломать голову над этой загадкой. Независимо от того, что двигало Габриэлем, она не собиралась сообщать ему, что знает теперь, как умерла Каролина. Подобные воспоминания лучше не тревожить.
Кесси решительно сжала губы и вовремя поднырнула под нависшую над тропой ветку. Мысли о Габриэле неизбежно привели к размышлениям о его отце… Ей ужасно не хотелось возвращаться в Шарли, потому что неизвестно еще, во что выльется гнев Эдмунда. Бог знает, почему он вообще молчал, пока Кесси высказывала ему нелицеприятные вещи, но в одном она была уверена: долго у него это состояние не продлится. Она еще испытает всю силу его неприязни.
Именно в эту секунду у нее возникло неприятное ощущение, что за ней следят… поджидают ее… Волосы на затылке вдруг встали дыбом.
Боже, да ведь она совсем рядом с беседкой, не без содрогания подумала Кесси. Пусть она и показалась ей когда-то очаровательной, Кесси так ни разу и не побывала там после жуткого выстрела неизвестного браконьера.
Кесси остановила кобылку Ариэль и громко крикнула:
— Кто здесь?
В ответ — лишь молчание. Вся земля вокруг была укрыта опавшей оранжево-желтой листвой. Рассеянные солнечные лучи просачивались сквозь густые ветви деревьев. Хотя осенний день был ясным и солнечным, ужас сковал ее холодом так, что ей с трудом удалось заставить себя дышать.
Она вонзила каблуки в бока лошади и едва не вылетела из седла, когда та рванулась вперед. Прильнув к гриве животного, Кесси так и доскакала до Фарли. Обессиленно соскользнув на землю, она молча вручила поводья груму.
И лишь тогда заметила, что из конюшни исчезла черная с позолотой карета Эдмунда. Встретив в холле миссис Мак-Ги, она тут же спросила ее:
— Его светлость не говорил, когда собирался вернуться?
Миссис Мак-Ги пожала плечами и улыбнулась:
— Герцог как-то неожиданно собрался и уехал. Но вообще-то он всегда проводит один из осенних месяцев в Бате.
Кесси закусила губу. Она не тешила себя иллюзиями. Герцог уехал из-за нее… и Габриэля. И хотя испытала облегчение, что не пришлось столкнуться с ним лицом к лицу вскоре после ее вспышки, ей было все же неловко, что она как бы выгнала старика из дома.
За обедом она почувствовала себя еще неуютнее, сидя за огромным обеденным столом в одиночку.
Она валилась с ног к тому времени, когда поднялась к себе в спальню. Но еще долго, после того как отпустила Глорию, бродила по комнате, напрягая слух: вдруг Габриэль вернулся из Лондона? Было уже далеко за полночь, когда усталость сменилась отчаянием, а потом и вообще отупением. Наконец, она нырнула под одеяло. Но и во сне ей не было покоя.
