Так прошел день. Она перелистала множество страниц, но единственным ценным открытием был рецепт состава для чистки фарфора. Вряд ли Маунтфорд охотится за этим. Вздохнув, Леонора отложила пыльный том и пошла переодеваться.
Старый — построенный более века назад — дом располагался на берегу реки. Потолки были низкие, по моде того времени. В отделке господствовало темное дерево. И при этом кругом было очень уютно и светло — комнаты и залы были буквально заставлены всякого рода лампами и канделябрами, что придавало окружающему пространству схожесть с волшебным замком. Столовая превратилась в бальный зал, а на террасе, выходящей на реку, играл небольшой оркестр.
Леонора поздоровалась с хозяйкой и прошла в зал с твердым намерением насладиться этим вечером. К сожалению, она тут же поняла, что присутствие Трентема было необходимой составляющей, для того чтобы вечер удался. Танцевать с кем-нибудь у него на глазах, задирать нос, заставлять его принимать участие в беседе, которая ему неинтересна, смотреть, как он хмурится… — вот, оказывается, зачем она шла на вечер! «Нет, — сказала себе Леонора, — я не могла пасть так низко!» Почему бы не получить удовольствие просто от бала: музыки, света, того, как хороша она в смелом платье глубокого синего цвета, которое не осмелилась бы надеть ни одна молодая незамужняя женщина.
Оставив Милдред и Герти в компании дам их возраста, Леонора двинулась к танцевальному залу, кивая знакомым и прикидывая, с кем можно потанцевать, не особенно обременяя себя беседой.
Танец только что кончился, она остановилась в дверях, осматриваясь. Ну-с, кто…
Твердые пальца сомкнулись у нее на запястье, и Леонора поняла, кто это, прежде чем повернулась и взглянула в его невозможные глаза.
— Добрый вечер, — как ни в чем не бывало сказал Трентем, поднося ее руку к губам. — Не хотите ли потанцевать?
Боже, да что же это! Звуки его голоса, тепло руки словно вернули то, чего ей не хватало с самого утра: ощущение полноты жизни, когда внутри все поет и сердце замирает от предчувствия…
Она торопливо отвела глаза и постаралась перевести дыхание как можно незаметнее. Потом встретила взгляд лорда, понимающий и немного насмешливый. Он ждал. Тогда она вспомнила, что это дуэль, и, принимая вызов, беспечно ответила:
— Потанцевать? Почему бы и нет?
И он повел ее в зал, где уже раздавались первые звуки вальса.
— Я была уверена, что вы отправитесь на бал к леди Колчестер, — пробормотала Леонора.
— А вот я ни на минуту не усомнился, что найду вас именно здесь. И я одобряю ваш выбор.
Танец подхватил их, и Леонора поняла, что он имел в виду. В просторном и светлом зале Колчестеров много места, каждую пару можно оглядеть со всех сторон, чем и занимались матроны, рядами сидевшие вдоль стен и следившие за каждым жестом, каждым взглядом танцующих. Здесь же народу немного, но наблюдатели отсутствуют, и в небольшом пространстве основной задачей было не налететь на соседнюю пару. Никто не обращал внимания, что Трентем прижал партнершу так, что бедра их соприкасаются, что он смотрит ей в лицо слишком прямо и серьезно, что на лице этом отражаются все чувства, вспыхнувшие от близости.
Знает ли она сама, насколько очевидна ее реакция, думал Тристан, глядя на зардевшиеся щеки, полуоткрытые губы и глаза, которые ничего не видели — настолько Леонора погрузилась в собственные ощущения. Со вздохом он решил, что она понятия об этом не имеет, и ее непосредственность и неопытность добавили мук его и без того истомившемуся телу.
Вальс был обманом — кратким мгновением близости, когда тела соприкасаются, вспыхивает желание и вся она так близко, такая нежная в его руках — но кончается музыка, и приходится разомкнуть объятия. Он сделал, это с видимой неохотой, и Леонора заметила это. Откашлявшись, она пробормотала: «Благодарю вас», и вновь оглядела зал, прикидывая, кто может стать ее следующим партнером.
— Пока я здесь, вы будете танцевать только со мной.
Она не верила своим ушам.
— Простите?
— Вы не расслышали? Я могу повторить.
— О! Я не сомневаюсь, что вы сделаете это с удовольствием! — Как он смеет! Деспот! — Вы ведете себя недопустимо, и я не собираюсь подчиняться вашим прихотям.
— Это неразумно с вашей стороны.
Они переговаривались вполголоса, но Леонора с трудом сдерживала гнев. Что он себе позволяет! Неслыханно! Приняв самый что ни на есть высокомерный вид, она холодно кивнула и, пытаясь отстраниться, пробормотала:
— Всего хорошего.
— Нет.
Оказалось, что он крепко держит ее за локоть и они уже идут куда-то через зал.
— Видите вон ту дверь? Сейчас мы пройдем в нее.
— Но вы не можете! Все общество…
— Общество навевает на меня смертельную скуку, и мне безразлично, что станут говорить. И, уверяю вас, я могу все.
Леонора взглянула в лицо Тристана и испугалась. Этот человек признает только свои правила. Но не может же он вот так просто умыкнуть ее? Увести? Боже, куда он ее тащит?
Бросив взгляд на Леонору, Тристан негромко сказал:
— Я решил, что нам нужно побыть наедине, чтобы спокойно обсудить наши отношения.
— Вы правы. Нам, несомненно, надо поговорить.
