— Да знал он все! — прокричала я и подорвалась с диванчика. Вильям и Виола посмотрели на меня, как на умалишенную, тетя даже попыталась схватить за запястье и вернуть обратно. — Да вы чего? Он же не король, — поняла я их испуг и соответствующее поведение.
— Лея, — повелительно произнес дедушка, Люк же легко улыбнулся.
— Боюсь, Лея, во всем этом мире ко мне не как к королю относишься лишь ты. Даже с Кирианом, как выяснилось, у нас слегка натянутые отношения. И… хотя я и клялся твоим родителям, сейчас, наверное, я не имею права молчать. Ты действительно не дочь Кириана — правда, сам он так не считает…
— Нет, мама не могла его обмануть, — ахнула я.
— Конечно же, нет. Я не о том, Лея. — Люк мягко улыбнулся, сложил ладони в замок и продолжил: — Твой отец знает, что он тебе не родной, но это не мешает ему считать себя таковым. А начать… Пф-ф… Наверное, лучше с начала. — Люк хмыкнул и серьезно, даже поучительно заговорил: — Все началось почти сто восемь лет назад. Я к тому моменту уже был архимагом, и в том же году родился Кириан. Он и стал последним из темных. После него мальчики рождались без дара. Девочки же только Светлые. Так продлилось ровно девяносто лет, до твоего рождения. Я в свое время нашел пророчество в хронике первого Архимага, как считают многие.
— Вильга, — вспомнила я.
Ведь Люк уже рассказывал, что это именно он виноват в появлении разлома. Тогда как все жители нашего мира, знакомые с историей, считали его нашим спасителем.
— Да. Так вот… Я нашел пророчество: "Однажды для темных наступят страшные времена, они окажутся на грани вымирания. Но все изменится, когда женится последний темный король. Его избранница родит спасительницу нашего мира от тварей бездны и первозданного хаоса". Народ услышал из него лишь первую половину. Стало понятно, что за страшные времена для темных и кто тот самый последний из темных. Все было сделано так, словно это предсмертные слова Вильга. На самом же деле это пророчество послал нам бог оборотней — Кринос. Об этом я узнал уже перед твоим рождением. В тот день, когда Светлую богиню убили.
Виола с Вильямом синхронно ахнули, а я опустилась обратно на диванчик, Люк же, напротив, поднялся с кресла и начал неспешно расхаживать по кабинету. В этот момент ему не хватало лишь лекционной кафедры, настолько уверенно он смотрелся в этом амплуа.
— И в итоге я все равно сбился, — улыбнулся он. Все еще слабо, словно обнадеживая то ли меня, то ли моих Темных родственников. — Теперь опять надо вернуться к тому времени, когда перестали рождаться темные. Незадолго до этого Эрион, Темный Бог, в очередной раз влюбился в смертную. Это далеко не первый раз, потому что вы, — Люк указал на тетю с дедушкой, — тоже потомки Темного Бога, только дальние. Потому-то у вас, тен Вильям, и получилось научиться использовать чистую магию. Сейчас ее преподают в академии, и даже оборотни умеют ей пользоваться. — Люк кивнул каким-то своим мыслям и вернулся к основному рассказу. — Так вот. Ту Темную звали Лея.
Я вздрогнула и обняла себя за плечи, напрягшись. Потому что если это совпадение, то какое-то оно странное.
— Ты права, Лея, это не совпадение, — архимаг словно прочитал мои мысли, хотя, наверное, это было не так уж и сложно. Тут и телепатом быть не нужно. И так все понятно. — Тебя назвали в честь нее. Эта Темная забеременела от бога, но Марианна — так зовут на самом деле Светлую богиню, то есть звали, — усмехнулся Его Всесилие, — Марианна убила Лею и не решилась лишь избавиться от души нерожденного ребенка. Потому его душу она отправила в другой мир, как бы на перерождение, но знала, что воплотиться душа ни в ком не сможет. Ведь в другом мире не может быть подходящих людей. Но сама же и просчиталась тридцать девять лет назад. Когда ваша жена, тен Вильям, правда в нашем мире вы не были женаты, — поправился Люк, — так вот, когда тена Еалана сбежала от вас, узнав о том, что вы были предводителем секты, маниакально считающей, что если принести в жертву второго ребенка (неугодного, естественно, без дара или Светлого), то тогда родится третий. И он, возможно, появится на свет Темным.
Дедушка закашлялся и прикрыл глаза. Виола приобняла его за плечи, а я потянулась к его руке и крепко ее сжала. Я не знала этого мужчину там, в своем родном мире. Не знала, почему он превратился в чудовище, но здесь и сейчас он всего за день стал мне близок. На каком-то интуитивном уровне. Я чувствовала доброту, исходящую от него. И из-за этого еще тяжелее было видеть его переживания. Каково это — нормальному человеку почувствовать себя повинным в тысячи смертей? Да еще и младенцев.
