Послать его к известной матери я не успела. Земля у моих ног вздрогнула, треснула, словно перезревший плод, и в следующий миг разверзлась входом в пещеру. Из темноты подземелья на меня глядели пять пар золотых глаз, принадлежавшие низеньким чумазым существам. Один из них жестом поманил к себе: от его ног в скале тут же образовалась лестница, уходящая во мрак.
— Помогите ему! — крикнула я, соскочив на первую ступеньку, но так и не выпустив плащ Рейнара.
Дружно кивнув, четверо гномов — а кто это ещё мог быть?! — выскочили на поверхность, подхватили тяжёлое тело всадника как пушинку, и нырнули в темноту.
— Нет!
Крик Хейдрека раздался над головой, но было уже поздно: я слетела вниз по лестнице, чуть не подвернув вторую ногу, а над головой, осыпаясь комьями, захлопнулась земля.
Вход в подземелье закрылся, оставив меня, ослепшую и растерянную, посреди непроглядной тьмы.
— Эй… Вы… Кто вы? Спасибо! — Я сбивчиво заговорила, незряче оглядываясь.
Вокруг зашаркали маленькие ножки, забубнили тихие голоса на неизвестном языке, словно совещаясь. Боясь налететь на кого-нибудь из нежданных спасителей, я замерла на месте, ожидая ответ.
Гномы переговаривались всё громче и громче, пока один из голосов — скрипучий, будто принадлежал столетнему старику — не прервал нарастающий гомон твёрдым коротким приказом.
Чья-то рука настойчиво подёргала меня за край рубахи. С трудом удержавшись от вскрика, я послушно наклонилась, но этого оказалось недостаточно. Раздражённо вздохнув, некто потянул меня за воротник ещё ниже, чуть ли не обнимая за шею. От гнома пахло порохом, сырой скалой и немного сдобой, будто он прятал за пазухой плюшку.
Что-то холодное скользнуло за шиворот. Схватившись за грудь, я с удивлением обнаружила круглый камень на тонкой цепочке.
— Спасибо… — неуверенно поблагодарила я. Ничего не имею против украшений, вот только зачем надевать его именно сейчас?
Ответ пришёл быстро. Моргнув раз-другой, я с удивлением обнаружила, как от стен стало проступать тёплое свечение. По началу мягкое, еле заметное, которое казалось больше воображением, чем реальностью, оно быстро набирало силу. Наконец-то я смогла оглядеться.
В маленьком гроте с потолком, до которого я почти доставала макушкой, стояли пятеро существ, каждое из которых едва доставало мне до плеча. Одетые в кожаные дублеты, шерстяные узкие брюки, в сапожках с мягкой подошвой, они и впрямь походили на гномов из сказок. Вот только от дружелюбных созданий из детского фольклора их отличала серость лиц. То, что я поначалу приняла за грязь, оказалось цветом кожи. Жёсткие даже на вид волосы были либо коротко острижены, либо забраны в короткую косичку. Угрюмые лица дополняли бороды разной степени растрёпанности. У каждого на поясе висел инструмент: кирка, молот, клещи с перчатками. Я невольно вздрогнула: неужели попала из огня да в полымя?
— Спасибо! — чуть громче повторила я.
Ответом стали неприветливые взгляды. Лишь один из гномов, чья седая борода была длиннее других, изучал меня со спокойным интересом.
— Вы понимаете меня? — растерянно спросила я.
Самый мелкий гном, скрестив руки на груди, что-то презрительно процедил сквозь зубы, заработав в ответ одобрительные смешки товарищей.
Я перестала что-либо понимать. Зачем спасать, если моя персона вызывала такое раздражение? Оставили бы Хейдреку, никто их за руку не тянул. Нахмурившись, я уже открыла рот, чтобы отчитать гномов по полной, как вдруг поняла: там, наверху, я попросила путь к побегу. «Какой-то выход». Вот он и появился.
Проклятая магия! Никак не пойму, когда желание — просто желание, а когда уже Призыв.
— Спасибо, что спасли.
Я наклонила голову в знак благодарности. Гном с седой бородой одобрительно улыбнулся.
— Ты Призвала, и мы пришли, — скрипучим голосом ответил он.
Чувствовалось, что речь давалась ему непросто, будто он не говорил на этом языке уже долгие годы, а сейчас медленно вспоминал.
— Вы поможете мне… нам? — с надеждой спросила я, вспомнив о Рейнаре.
Мужчина лежал у моих ног. Всё ещё без сознания, он почти незаметно дышал. Кровь уже не текла, запёкшись отвратительной бурой коркой на светлых волосах. «Надо было оставить его снаружи», — мелькнула мысль, но я устыдилась такого порыва: всадник непременно погиб бы либо от проклятия, либо от гнева Хейдрека. Я ещё раз проверила пульс на шее мужчины. Слабый, но частый, он давал надежду, что Рейнар вскоре придёт в себя.
— Мы не можем пустить всадника Дикой Охоты к себе в дом, — покачал головой гном. — Он призовёт своих спутников — и мы все окажемся в их власти. Не нужно было брать его с собой, Призванная.
Ага, они знают, кто я. Как и все вокруг, кроме меня самой!
— Этого не будет, — убеждённо заверила гнома я. — Он связан со мной проклятьем, и если захочет жить, будет делать то, что я скажу.
