После смерти Ская, Алекс оказалась потеряна для всего мира. Но время шло, прошлое не отпускало и пришлось вернуться, чтобы начать жить заново. Вернулась, ага. И что увидела? Увидела, что любимый жив и здоров. Правда, забыл о ней, гад такой! Ах, забыл, значит?! Но ничего, как ведьма, тем более боевая, Алекс о себе напомнит. И Скай, непременно, её вспомнит. Вспомнит, сказала! А там уже в компании друзей Алекс, конечно же, придётся столкнуться с куда более глобальными неприятности. Но это не так страшно, когда ты избранница ледяного дракона! И да, боевые ведьмы же не сдаются!
Щелкнул замок на двери, и я успела подскочить до того, как в палату вошла санитарка. Появление медсестры означало, что наступило время завтрака. Утренний приём пищи здесь длиться с семи до девяти утра, ровно два часа, поскольку не все пациенты психиатрической клиники ведут себя также тихо, как я и многие другие. Некоторых приходиться связывать или одевать в смирительную рубашку, чтобы покормить насильно, потому что некоторые психически больные пациенты наотрез отказываются от приёма пищи. Но это точно не про меня. Во-первых, я здесь по собственной воле. Во-вторых, я не психически больная и даже не дебоширка, поэтому, как пошутил один молоденький санитар, связывать меня интересно будет только в одном случае. Намёк был явно пошлого характера, но парень он хороший, мы с ним много общаемся. Я это вам, как ведьма говорю.
И сейчас, вы слегка ошарашенные, спросите, что я делаю в психиатрической больнице, да ещё и по собственной воле?! Моим ответом будет — прячусь. Да, пожалуй, именно это я и делаю. Скрываюсь от мамы и отчима, от лучших подруг и друзей, от всего мира и, наконец, даже от самой себя. Но, как бы я не старалась, насколько сильно не бежала бы, от самой себя убежать не получается. Даже во снах. Теперь я боюсь одиночества, потому что, как только остаюсь одна, мне приходится встречаться с самой собой, а я ведь пытаюсь убежать, помните. Иногда, кстати, у меня это получается. Например, от одиночества я спасаюсь, проводя энное количество времени в общих залах, просто наблюдая за пациентами. Таким образом, я отвлекаюсь от мыслей, преследующих меня внутри.
Когда приходит время для сна, санитарка даёт мне сильное снотворное, и я забываюсь глубоким, почти беспробудным сном. Можно сказать, сплю, как младенец. Правда, перестала видеть сны. Это, как чёрная дыра. Засыпаешь и тут же открываешь глаза. Кажется, прошёл миг, а на деле часов восемь, не меньше. Знаю, злоупотреблять снотворным не рекомендуется, мне даже врачи так говорят, заботясь о моём здоровье, но если не приму, ко мне явится голубоглазый, светловолосый, вечно усмехающийся дракон и, коснувшись моей щеки, скажет «моя Алекс». Обычно после таких снов я просыпалась от собственного истошного вопля. Просыпалась, впрочем, не только я, а вся психиатрическая клиника. Вопреки звуконепроницаемым стенам, мои голосовые связки оказались сильнее толщи стен.
— Алекс, время завтрака, — мягко напоминает санитарка.
Темноволосая женщина возрастом примерно в сорок пять лет, всегда улыбающаяся своей тёплой, лучезарной улыбкой. Казалось, даже её карие глаза улыбались и светились, несмотря на окружающую обстановку. От неё пахло чистотой и чем-то сладким, но едва уловимым для меня и совсем не чувствующимся для человеческого обоняния. Она добрая, как сам ангел и яркая, как само солнце. Валентина Петровна искренне любила свою работу и посему её обожали многие, оставшиеся вменяемыми, пациенты психиатрической лечебницы. В том числе, и я. Валентина, она позволила мне себя так называть, увидев меня, сразу же поинтересовалась, что в таком месте делает здоровый человек. Удивлённая её заботой и добротой, я рассказала ей про свою трагедию, естественно, опустив моменты, связанные с тьмой, магией и вообще сверхъестественным миром. Расскажи я кому, меня действительно начнут считать психически больной.
— Да, конечно, — с улыбкой кивнула я, поднимаясь с постели.
— Алекс, твой лечащий психиатр отныне категорически запретил тебе принимать снотворное на ночь, поэтому сама понимаешь, — женщина вздохнула.
— Ничего страшного, — заверила я её.
Что ж, придётся справляться самостоятельно. Наверное, пора взглянуть своему страху и боли прямо в глаза. В ледяные, небесного оттенка глаза. Но сейчас всего лишь седьмой час утра, я подумаю об этом ближе к вечеру. Может, вообще попроситься волонтёром в ночную смену? Да, это было бы отлично. Я бы могла делать полезное и сбегать от собственных кошмаров. Надо обсудить эту идею с лечащим врачом, убедить её, что трудовая терапия пойдёт мне только на пользу. Разносить таблетки по палатам, ума не надо.
— Ты девочка сильная, справишься, — поддержала меня Валентина Петровна и удалилась, видимо, будить моих соседей из следующих палат.
Как только она ушла, я направилась в ванную, чтобы умыться и почистить зубы. Тёмно-каштановые волосы заплела в косу, сверху на белую униформу надела тонкий серый кардиган, потому что в столовой всегда прохладно и оттого воздух свежий. Кстати, о форме, принятой носить в этой психиатрической клинике. Белые штаны, белая футболка и белые чешки. Все, кроме чешек, было из хлопка. Кардиган исключительно моя вещь, взятая с собой. Единственное, помимо воспоминаний, что связывало меня с прошлым и домом. Всё остальное я оставила под эмоциями, желая начать новую жизнь. «Новая я. Новая жизнь», — это было что-то вроде девиза, но работало паршиво.
