Нижний Моэргрин, как и все подобные районы в крупных городах — сплошь мусор, шум, запах всего и сразу. Приют нищих. Убежище головорезов, как называют его в народе. И это при том, что несколько лет назад, когда Кэм только примеривалась к креслу префекта, Дар и Стефан вырезали почти всё Приречье, заручившись поддержкой пары предприимчивых ребят. И спалили к Хаосу половину района, оставив тех, кого отправлять на корм рыбам в реку Стир было неразумно, без места для сходок. Славное было времечко, рискованное и интересное.
Времена нынешние тоже не отстают. Поскучнее будут, факт, однако же в нормальном спокойном мирке никак не увидеть оборотня в компании вампира. Во вполне такой приличной компании — никто никого не доедает, не ищет подобающий случаю кол и серебряные пули.
Дар покосился на своего спутника, вертящего в пальцах сигарету и недобро косящегося на выглянувшее из-за туч солнце. Вампиры не боятся солнечного света, не горят от него аки факелы, вопреки всем детским страшилкам. Однако же не любят. Притом чем старше, тем сильнее не любят. Вот Гаррету не так давно за три сотни лет перемахнуло, если верить метрикам. Увидишь его днем — считай, где-то что-то сдохло. Или конец света не за горами.
Насчет конца света Дар, конечно, малость перегнул. А вот со «сдохло», кажется, вполне себе попал в точку. Иначе ничем не объяснить, с чего вдруг остроносый хмырь позволяет себе столько эмоций. Волнение, нервозность на грани истерики — ничем таким от вампиров обычно не пахнет. Кровью и могильной стужей, но не страхом за кого-то.
— Ты меня позвал, потому что у тебя спички закончились? — поинтересовался Дар.
— Вот уж нет, — Гаррет наконец закурил, выпуская облачко едкого дыма и заставляя поморщиться. Дар, как и все оборотни, эту дрянь не любил. — Скажи-ка мне, гро Маграт, когда ты заставишь работать своих полицейских сучек?
Здесь Дар опешил. Нет, вовсе не от тона, хотя любой другой альфа уже грыз бы горло клыкастому ублюдку. От самой формулировки. Копов он, конечно, всех поголовно считает теми ещё суками, но чтобы «своими»? Не-не, не надо ему такого счастья, пусть Делатт с его халатиком остается своим собственным.
— К делу, Тамрит, я не гадаю по степени чужой наглости.
Гаррет сплюнул на землю, затянулся снова. Да так и отбросил вонючую гадость; тут же, впрочем, потянулся за следующей.
— Мои… дети пропали. Мои и Аланы. Последние обращенные. Свежие, вкусные, молодые и красивые, способные к деторождению. Все трое, Шандар! А сучьи копы вместе с сучьей инквизицей и ещё более сучьими охотниками послали меня вроде бы по разным адресам, но направление в итоге одно. Мерзкий вампир и его отродья не достойны их внимания!
Дар нахмурился. Оборотней и вампиров не любят — факт, с которым ничего не поделаешь. Но чтобы в открытую отказать в помощи второму вампиру Севера? Пожалуй, Гаррет прав — пора бы напомнить копам их место.
— Когда ты видел их в последний раз? — на всякий случай уточнил Дар. Вампиры не такие уж и паникеры, но недавно распрощался с жизнью официальный ликвидатор округа. Немудрено обзавестись паранойей.
— Три дня, — сухо отозвался Гаррет. — Я не впечатлительный, Шандар. Знаю законы и наивно верю в инстинкт самосохранения у всех, чей уровень развития выше, чем у голубя. Кто решится навредить детям дома Тамрит?.. Сначала мы обыскали всё сами. Копов с их расистскими загонами оставили на крайний случай.
— Я поговорю с Делаттом. Передам старине Анри привет. Он проникнется, обещаю. Через час тут будут все копы округа за компанию с маршалами и инквизицией. Отработают свой хлеб.
— Нет, — Гаррет покачал головой. — Нет. Я найду своих детей сам. А ты мне поможешь, — и добавил, не иначе как пересилив себя: — Пожалуйста. Кого-то похожего на них видели здесь.
Он протянул бумажку с криво нацарапанным «Приречье, третья линия». Большая улица, а точнее — сплошь промзона на несколько километров. Не обойдешь до ночи, хоть ты вампир, хоть оборотень.
— Расплывчато.
— Поэтому ты. А не Алана, не мои крысята, не весь тот сброд, который на меня работает, — вместо бумажки в его руке появился кусок ткани в мелкий цветочек, не иначе как от девичьего платьица. — Сможешь унюхать?
Стоило бы вскинуться, мол, я тебе что, собака? Ну или отправить к кому попроще, вроде собственных бет, сильных и с не менее острым обонянием.
— Почему именно я? — уточнил Дар. — Не то чтобы я против, но…
Гаррет хмыкнул. А в воздухе разлился запах его ярости.
— Это мои дети, Шандар. Я хочу их найти и вернуть домой. А если с их голов вдруг упал хоть один волос, — его голос стал больше напоминать шипение змеи, ядовитой и большой, способной задушить в своих кольцах, — я досуха выпью тех, кто причинил им вред. После чего вырежу всю полицию, инквизиторов и охотников вместе с грёбаной половиной города.
