"Ну, все! У меня уже терпение заканчивается. Сейчас начну их, каждую, вокруг деревьев в узел завязывать. Это что еще за явление новой блудной козы? Ага. Узнаю. Ирина собственной персоной нарисовалась. Ну, держись Ирина".
— Ирка, тварь! Не лезь к Пашке! Не лезь, тебе говорю! Ленка, бей ее лахудру!
— Ах, вы шмары вокзальные! Думали, я не узнаю, что он приехал?! Да!? Щас я ваши глазенки-то свинячьи выцарапываю! Щас вы у меня…
Но в это время, только что агрессивно дискутировавшие между собой конкурентки, с завидным единодушием футболистов одной команды повернулись в сторону нового противника. Растопырив свои длинные ногти, они стали приближаться к ней. Как оказалось, они обе питали одинаково суровые чувства к этому общему и дружно ненавидимому врагу.
"Если я сейчас ничего не сделаю, то буду потом до конца своих дней чувствовать вину за гибель одной из этих дур. И милицию звать нельзя. Вызову, и меня же первую и заметут, на горе и утрату ко мне веры командованию полка. Вот ведь ситуация! Мдя-яя. Что же делать!? Меня они уже не слышат. Глаза у них вон, как у коров бешеных стали. Что же делать? О! Эврика! У меня же с крымского стрельбища десантуры пара ТТ-шных патронов в кармане валяется. Скорее, скорее".
Павла быстро открыла кобуру, достала ТТ и выщелкнула магазин. Закусив магазин во рту, она непослушными пальцами несколько секунд вылавливала патрон из кармана галифе. Наконец, поймав его, Павла стремительно снарядила магазин и втолкнула его в рукоять пистолета.
— А НУ, СМИРНО, ТОВАРИЩИ ЖЕНЩИНЫ!
Вслед за громовым раскатом молодого баритона, воздух всколыхнул резкий хлопок пистолетного выстрела.
— Я СКАЗАЛ, СМИРНО! Ну-ка, сели все на скамейку! Живо! Это приказ!
Опешившие и даже в ужасе присевшие от громких звуков дамы, позабыли о своих недавних разногласиях. И, путаясь в ногах, быстро присели на скамейку. Их взгляды на возлюбленного мужчину в этот момент выражали крайнюю степень растерянности.
— А теперь все втроем приготовились внимательно слушать меня. Очень внимательно слушать, все, что я сейчас вам скажу. Так вот. Ни с одной из вас я больше жить не буду. И более ни с какой другой бабой в гарнизоне. Кончилась эта сказка. Ясно вам? Для всех вас она кончилась. Навсегда вот это запомните. А кто из вас станет мне дорогу заступать и нервы трепать, про тех я лично в НКВД на каждую заявление напишу. А коли станете мне через своих хахалей да знакомых, еще какие козни строить, без разбору про каждую таких слухов по городу и гарнизону пущу, отмываться устанете. Ясно вам? А за меня более не беспокойтесь, если надо мне будет, то я и перевестись отсюда легко могу. И вот еще что. Что там когда-то меж нами было, то было. Было и прошло! Навсегда! Ни с какой женщиной я отныне тут гулять не буду! Вот так всем и передайте. Захочу когда-нибудь себе жену взять, подальше отсюда выбирать ее буду. Все! Вот вам и весь мой сказ. И за мной сейчас хвостом ходить, не советую. Я сейчас как раз в Управление, что на Парижской коммуны иду. Так что лучше не лезьте. За все, что меж нами раньше хорошего было, я вам сейчас в пояс кланяюсь. Но запомните! Прошла та любовь, навсегда! Больше не будет Паша Колун по гарнизону куролесить. Служить Колун будет, только служить! Прощайте, Елена, Светлана, Ирина. Прощайте и простите меня за все. Если сможете.
Договорив эту пламенную речь, Павла убрала в кобуру еще слегка дымившийся ствол ТТ. Где-то вдалеке уже заливался милицейский свисток. С грацией мавзолейного часового развернувшись кругом, Павла четким строевым шагом двинулась в сторону Пушкинской улицы Житомира. Улицы совсем не похожей на ее однофамилицу из города Харьков.
В кабинете нового начальника 4-го (особого) отдела ГУГБ НКВД Виктора Михайловича Бочкова только что закончилось очередное совещание. После обсуждения и согласования ряда вопросов, в помещении остались только два человека.
— Слушаю вас, Исай Яковлевич.
— Товарищ старший майор госбезопасности, разрешите мне сначала доложить вам по теме "Флористика", а уже затем и по планам оперативной игры "Степная охота"?
— Докладывайте, Исай Яковлевич. И давайте сейчас без званий, оперативных кодов и псевдонимов. Привыкайте экономить время.
— Слушаюсь. На сегодняшний день считать "Кантонца"… то есть, старшего лейтенанта Колуна фигурой, подсунутой нам вражеской разведкой, достаточных оснований не имеется. Ни графологическая экспертиза, ни признание его рядом сослуживцев не позволяют нам считать его двойником. Личные контакты близких ему в прошлом людей также подтверждают идентичность его личности. Сам Павел Колун интересен, как летчик, как изобретатель, да и как секретоноситель. А вот как разведчик он смотрится махровым дилетантом. Хотя, несомненно, у него присутствуют некоторые полезные для разведчика навыки, например хорошее аналитическое мышление. В частности, из услышанного он умеет вылавливать значимое. Но этих его способностей явно недостаточно, или они у него пока недостаточно развиты.
— Ну а что за личность, этот Павел Колун? Опишите его поподробнее.
