После беседы с командованием бригады и полка, на Павлу насели особисты. Отдельный кабинет. Опросы. Павла отвечала спокойно, она уже привыкла думать о воспоминаниях Колуна как о своих, поэтому демонстрировала олимпийское спокойствие. После особистов долго перетирала кости со Скрынниковым. Майор сначала не хотел отдавать своих курсантов во главе с Симаго, но вскоре, передумав, согласился. Потом беседовала с Горелкиным. Тот постоянно сетовал на отсутствие толковых инструкторов и твердил о нереальных сроках подготовки группы. Павла снова вызвала из глубин своей памяти наиболее приятные летно-учебные воспоминания, и предложила двух наиболее толковых по ее мнению инструкторов. Если с лейтенантом Мещеряковым проблем не наблюдалось в силу его принадлежности к погранвойскам НКВД и уже полученного согласия Скрынникова, то по привлечению Бориса Глинки из Саков могли возникнуть трудности. Горелкин деловито выспрашивал обо всех поименованных кандидатах. Взять под начало недоучившихся "погранлетов" он согласился только после повторения Павлой рассказа о харьковских учебных боях. К концу этих многочисленных переговоров Павла почувствовала что безмерно устала ворочать языком, но день на этом не закончился…
С благословения командира 69-й бригады, остаток этого и следующие три дня слились у Павлы в непрерывную череду полетов и воздушных боев. Начальство благоразумно решило обучать новой методике пока только пилотов И-16. Из 23-го ИАП, кроме самого себя, Петровский уговорил пограничников взять на обучение всего одного пилота, того самого старшего лейтенанта Сашу Дементьева, которого Павла помнила еще по испытаниям "Тюльпана". Все привлеченные к этому летному беспределу сначала вылетали с инструкторами бригады на УТИ-4, потом на И-16 самостоятельно. Степан Кузьмич был профессионален и строг. Двух проверяемых пилотов он до стрелковых воздушных боев не допустил. Потом очередную жертву передавали "на растерзание" еще недавно опальному старшему лейтенанту. Оставшееся время Павла буквально жила в кабине ИП-1, благо учебных пуль Скрынников привез несколько тысяч.
От подъема до отбоя Павла успевала провести около двадцати коротких полетов и еще успевала давать замечания и советы обучаемым. Обед ей привозили прямо на летное поле. Ночью, может из-за смертельной усталости, а может по другим причинам так напугавшие ее сны больше пока не тревожили. Вот только спина и руки начали ощутимо побаливать от частых летных нагрузок и однообразной рабочей позы. Но жаловаться на здоровье Павла не умела, а заниматься физкультурой ей просто не хватало времени. Между вылетами, ее беззлобно материли удивленные и посрамленные соколы бригады. Некоторым из желающих обучаться начальство своей волей перекрыло удовольствие побывать под свинцово-пластмассовыми трассами, и они любыми правдами и неправдами наседали на главного инструктора. Несколько особо приставучих ходили за ней хвостом выпытывая в приватной беседе секреты воздушного боя.
— Паша, помнишь, мы с тобой вместе в сборной выступали?
— Ну?
— Слышь, будь другом, договорись за меня, или просто тишком поучи. А то наш Кондратьев из всей эскадрильи только Ваську Жукова да Димку Никандрова пустил. А мне сказал "потом". А когда потом, не сказал…
— Потом значит потом. Я-то тут причем?
— Колун, ну не будь ты сволочью, что тебе стоит этим добром с человеком поделиться?
— А я значит не делюсь, да?! Или ты такой особенный, что с тобой индивидуально заниматься надо? Хочешь учиться, учись вместе со всеми, я ничего не скрываю. Но времени на отдельные занятия у меня нет. Видишь, вон снова начлет по мою душу караулит. Так что не суши мне мозг, Кравцов. Занимайся со всеми, а если тебе твой комэск не разрешает, то к своему комполка сходи или вообще к комбригу на прием запишись. Я тебе не нянька. Разрешат тебе учиться, буду тебя учить. И кстати, я слышал, скоро в бригаду несколько вот так же забронированных бипланов дадут. Так что ждите, всем достанется полетать да стрельнуть.
"А что?! Уломаю я наше техническое начальство, чтоб на родную бригаду пару И-4 забронированных выдали, хотя бы с двадцать пятыми моторами. Гм. А вру я все лучше и лучше. Может, пора уже как Мюнхгаузену треуголку пошить? Мдя".
— Ты точно слыхал? Мозги не дуришь?
— Точно, Петюнь. Шел бы ты, а. У меня и без этого дел, за год не разгрести.
— Ну чего ты таким деловым стал, а Паааш? Может давай с девчонками сегодня вечерком отдохнем, там все и обсудим, меня как раз в гости приглашали, ну так и…
— Все, Кравцов! Хватит за мной ходить! Вот тебе б.г, а вот порог. Отстань от меня, говорю!
Отправленный пешим маршрутом особо настырный и нахальный неофит на время отстал, вынашивая коварные планы о реванше
