"Эх! Где мои эннадцать лет! Хорошо-то как! Я этот комплекс тогда к соревнованиям готовила. Угу. Жаль сейчас мотору мощи не хватает. Все, как тогда, мне сегодня точно не повторить. Но виражит "селезень" знатно! Эх, хорошо!".
— Борис, ну как там мое время, вышло?
— Минут десять назад еще. Павел, ты еще раз вот эту связку мне покажешь, где ты с горки на боевой, потом на спираль, в бочку. Ну и финал. Сделаешь?
— А то! Со всем моим удовольствием.- "Для хорошего человека ничего не жалко. Тем более, что и самой приятно. Эх! Вот бы бензин не кончался, так и летала бы! Жаль нельзя".
УТ-2 зарулил на стоянку, и застыл с остановленным винтом. Пилоты отстегнули ремни и вылезли из кабин. После напоенного шумом мотора и запахом "авиакосметики" маленького урагана, лицо снова обдувал ласковый крымский ветерок, насыщенный растительными ароматами.
— Ну что ж, товарищ старший лейтенант. За упражнение ставлю тебе "Отлично". Летная книжка с собой у тебя?
— Неа. Можешь попросить, чтоб мне выписку у вас сделали?
— Не вопрос. Я полтора часа тебе поставлю, ты минут пять всего не долетал.
— Спасибо, Борис.
— И тебе спасибо. Я ведь сегодня тоже новому научился. Если снова договариваться будешь, меня спрашивай.
— Лады. Ну счастливо, "композитор"!
— И тебе, "художник".
Не успела Павла с листком выписки из летной книжки в руке отойти от самолета, как была остановлена слегка запыхавшимся молодым лейтенантом.
— Товарищ старший лейтенант! Вас просят подойти к зданию штаба.
— А кто просит?
— Заместитель командира нашего полка по летной части и еще там пара человек.
— Хорошо, иду!
"Это что еще за "выкидыш" судьбы. Опять ко мне у кого-то претензии нарисовались? Или, может, это по пикированию вопросы появились. Двигаться будем быстро, но не бегом. Я ведь не прикомандированный к полку".
В группе людей, стоящих у штаба выделялись три человека. Кряжистый майор, видимо и был тем самым начлетом, пославшим за Павлой лейтенанта. Рядом с ним стояли двое мужчин в гражданском.
— Товарищ майор, старший лейтенант Колун из 23 ИАП. Прибыл по вашему приказанию.
— А имя отчество у вас, старший лейтенант, имеются?
— Так точно. Павел Владимирович.
Высокий мужчина в короткой кожаной куртке и светлом тонком свитере выдвинулся чуть вперед. На его худом волевом лице выделялись слегка прищуренные глаза. В их умном и спокойном взгляде читался интерес к собеседнику. Несколько секунд молча рассматривали друг друга. И тут у Павлы в мозгу очередной раз щелкнуло.
"Да ведь это же сам Громов! Лучший пилот всех времен и всех братских народов СССР! Да и не только СССР! Человек, который летал практически на всем. Вот это мени пощастило, так пощастило! Как говаривал когда-то в будущем один отвязный слесарь-сборщик, которого я два раза чуть было из бригады не уволила, и один раз чуть ключом не прибила. А Громову вроде бы в начале 1938 комбрига дали. Ну, и как же мне к нему обращаться, теперь? По имени отчеству, наверное, нельзя, за панибратство сочтут. А может, это я путаю, и комбрига ему еще не дали? Скажу, и конфуз выйдет. Нет, не путаю. У нас в аэроклубе в стенгазете вырезка его биографии висела. Я этот текст в жизни не забуду. Сколько я его раз читала, когда решения повторной медкомиссии ждала. Значит все же комбриг. А второй парень с широким лицом, волжанина, это кто? Тоже какой-нибудь испытатель или, может, конструктор. На Поликарпова чем-то похож, но точно не он. Трудись родная, извивайся, давай сильнее. Ползи, ползи…Нет. Не помню я такого лица. Да и не физиономистка я".
— Это вы там, на УТ-2, недавно пилотажили?
— Так точно, товарищ комбриг!
— Хм. Я сейчас не в форме, так что можно и не по уставу. Предлагаю по имени отчеству общаться. Не возражаете?
— Ник… в смысле согласен, Михаил Михайлович.
— Ну, вот и отлично. А что это вы такое там, Павел Владимирович, только что изображали?
— Отрабатывал тренировочный пилотажный комплекс.
— Вот как? Если вам нетрудно расскажите о нем поподробнее.
