Перед взором Шахрияра теперь был не океан, а неведомый остров с высокой зеленой травой, горами и лесами. Прекрасное животное било копытом на расстоянии вытянутой руки. Теплый вечерний воздух поднимался вверх, отчего контуры лошади едва заметно колыхались…
Шахразада тем временем продолжила рассказ, который до слуха принца доходил словами усталого странника.
– Я сделал еще несколько шагов в сторону животного и услышал рассерженный шепот, идущий откуда-то с самой земли. Но говорил со мной не дух острова. Это был человек, который прятался в кустах и старался быть как можно более незаметным:
– Ты не можешь идти тише, незнакомец?
Невольно я сдержал шаг, вернее, начал почти красться. Но недовольный наблюдатель не унимался:
– Да не топай ногами! А лучше подползи ко мне ближе. Видишь же, еще мгновение – и она испугается!
Я послушно опустился на землю и, стараясь двигаться бесшумно, подполз к недовольному бородачу.
– Кто ты? И что делаешь здесь, на заповедных землях нашего повелителя, царя аль-Михрджана? – спросил тот.
– Я Синдбад, купец. Страшное несчастье в один миг сделало меня из богатого бедным, из счастливого – несчастным, из жителя щедрого и роскошного Багдада – заблудившимся путешественником.
Я вынужден был замолчать, ибо ладонь человека, сидевшего в засаде, зажала мне рот. Сердитый голос прошипел:
– Говори потише, а лучше прошепчи мне все это на ухо… Наши кобылы так боятся громкого голоса, тем более сейчас, когда должны появиться их суженые – морские крылатые кони – счастье и богатство нашего острова и царя аль-Михрджана, да продлит Аллах всемогущий его годы!
Вот так, вполголоса, вернее, полушепотом, я поведал бородачу свою историю от того дня, как решил я сделаться странником и до того мига, как, смирившийся, собрался искать помощи у неведомых обитателей неведомой страны.
– Повесть твоя печальна, Синдбад-чужестранец. Знай же, ты попал на остров царя аль-Михрджана, владыки самого богатого в мире конного царства и самых прекрасных в мире коней! А я Джафар – первый конюх его Восточной конюшни!
Я поклонился, приветствуя Джафара. (Хотя кланяться лежа было совсем неудобно, но разве неудобство остановит правоверного, чтобы пожелать здоровья и процветания ближнему?)
– Теперь нам надо затаиться, Синдбад-чужеземец. Вот-вот из моря должны появиться крылатые кони. Их мы и ждем. Видишь, красавица Алхас привязана? Сегодня она должна понести от морского коня. А когда родится жеребенок, станет он дороже целого мешка золота, ибо крылатые кони царя аль-Михрджана уже с момента рождения предназначены самым могущественным магам подлунного мира.
– А скажи мне, о Джафар, Алхас единственная ждет сейчас коня морского?
