– Его Высочество появлялся и здесь, в моём трактире со своими воинами, я сам подвал ему свой эль. Все знают, что у меня лучший эль в городе, и Бире выбрал мой трактир.
– Что ты сказал?
Постояльцы повернули головы. Трактирщик в последнюю очередь вальяжно повернулся к Маару, самодовольно ухмыляясь, но его мерзкая ухмылка сползла тут же, когда к нему приблизился исгар.
– Что ты сказал?! – схватил тот за шиворот громоздкого, как сундук, толстяка, рванув за грудки на себя так резко, что трактирщик выронил из рук кружку эля.
Он ошеломлённо уставился в темнеющие мраком глаза Ремарта, серея. Остальные постояльцы стихли, выворачивая головы, наблюдая напряжённо за иноземцами, не рискуя вмешиваться.
– Я сказал, что его высочество Бире ван Идлейв выезжал в город, все об этом только и твердят. Он почтил мой кров своим личным визи…
Трактирщик не договорил, Маар швырнул его в сторону, и тот полетел, рухнул на стулья и стол, громыхая, перевалил через него, грузно упав на пол, и взревел от боли.
Ярость внутри скрутилась воронкой, завывая ветром и грохотом разрушительной силы. Маар выскочил из трактира, прыгнул в седло подведённого к нему прислужником скакуна. Ударив коня в бока, послал его вперёд. Шед последовал тенью.
Брызги сыпучего снега летели из-под копыт и брюха коней. Маар гнал несчастное животное, не щадя, пока не вылетел из леса, словно смерч, разъярённый, опасный, прямо на каменный утёс к самому краю, сбрасывая в пропасть комья снега, рванул на себя поводья, раздирая животному губы, вынуждая жеребца гарцевать под ним и пятиться назад.
Знакомый кряж уродливой костистой глыбой тускнел сквозь белую пелену урагана, а на его подножии серой грудой – замок, из стен которого валили клочьями сажевые клубы дыма.
– Тебе лучше остаться здесь, – глянул Маар на Шеда.
– Я поеду с тобой.
Маар отвернулся, послав вдоль утёса скакуна.
Я очнулась от того, что меня колотило так, что зуб на зуб не попадал. Холод пробирался под кожу к костям, сжимал мышцы судорогой, и захотелось снова впасть в беспамятство, только реальность происходящего заставила пошевелиться и хоть немного укрыться от этого жуткого холода, только… не смогла. Я намертво припечатана к чему-то твёрдому. Руки и ноги опутаны грубыми верёвками, что овили моё тело, словно змеи, впиваясь в кожу. И я в белом платье, в страшных алых от крови пятнах. Я чуть не вскрикнула, сердце дёрнулось и заколотилось как безумное. Задышала часто и глубоко, стараясь взять себя в руки. Едкий дым обжигал лёгкие, а ветер хлестали по лицу, снег налипал на кожу и одежду, вынуждая захлёбываться и неметь от разрастающегося страха. Я вскинула голову, в панике озираясь по сторонам.
Дым и метель заволакивали грозно высившиеся по периметру стены замка и двор, на котором я оказалась привязанная к… плите? Лойоны каменными изваяниями стояли возле распахнутых ворот, ещё вдоль стен – лучники. Предупреждённые быть наготове. Сбоку от меня на верхнем ярусе переходов восседал Бире ван Илейв. Я застыла, осознание происходящего окатило меня ледяной волной, и тут же я сжала зубы и кулаки, поднимая выше подбородок. Ублюдок…
Болезненный озноб прокатился по телу от очередного порыва, вынуждая меня уклониться и сжаться. Но мне не укрыться. Я вздрогнула, когда из-за плиты вышла женская фигура в серой мешковине, лохмотьями спадающей с худого тела.
Страх и изумление полоснули кнутами, оставляя глубокую борозду горького предчувствия. От незнакомки веяло самой смертью.
– Кто ты? Что тебе нужно? – мой вопрос подхватил ветер и унёс его куда-то в сторону.
Но старуха услышала, вскинула крючковатые руки, похожие на палки, и смахнула с себя капюшон, открывая лицо.
Сердце ткнулось в грудную клетку и остановилось…
– Узнала? – проскрежетала старуха.
Я с ужасом смотрела на выпуклые скулы, изрезанное трещинами-морщинами серое, как старые лохмотья, лицо, полоски сине-серых губ, искривлённые ухмылкой, и бельма вместо глаз – та самая сумасшедшая ведьма, которая спасла меня от королевских лойонов, заточив в забвении. Ведьма, которая пришла за мной в другой мир, вернув обратно. Мой кошмар, с которым я бы больше никогда не хотела сталкиваться. Никогда. Но она стояла передо мной, кривя впалый рот.
В следующий миг её зрачки вместе с радужкой проявились из сети капилляров. Чёрные, как сажа, глаза, пустые, как бездны тьмы, дёргались на белках, внимательно рассматривая меня. И мне хотелось укрыться, защититься, спрятаться от этого жуткого взгляда, но я не могла – мешали путы. Я совершенно открыта и беспомощна.
Ведьма резко взмахнула рукой, острое лезвие пронеслось перед моими глазами в миллиметре. Я едва успела отшатнуться, ткнувшись затылком в камень.
Старуха захохотала. Я повернулась, смотря на неё из-под припорошённых снегом ресниц.
– Что тебе нужно от меня?
– От тебя… – она перестала смеяться, – всего лишь твоя кровь и жизнь, – выплюнула и отвернулась, пошла вдоль костров по кругу площадки.
