А потом закаменел весь, чуть подрагивая от сочетания силы и слабости, что мы оба в это мгновение испытывали.
Я зашипела от болезненных ощущений, когда он медленно вышел из меня.
Переместился все еще на руках со мной на каменную скамью, частично опущенную в воду, и свободно откинулся на ней.Вот только меня не посадил рядом... Пристроил чуть выше не до конца обмякшего члена, примостил спиной на свою грудь, и по хозяйски положил руку поперек моего живота.
Я откинулась на его плечо и закрыла глаза, наслаждаясь усталостью и жаром его кожи.
И почти уснула, когда почувствовала сначала осторожные, а потом и более требовательные поглаживания по животу и груди...
- М-мм, - промычала то ли несогласно, то ли требовательно.
От его смешка грудь чуть всколыхнулась, а потом горячая ладонь накрыла лобок, а два пальца начали мягко поглаживать складочки.
Я сместилась вбок, выгнулась сильнее, подставляясь под его пальцы, уперлась ступнями в скамью, раскрываясь еще больше. А сама протянула руку и взяла его член. И принялась водить по нему в его же ритме, прижимая ладонью к своему бедру для большей плотности.
Малхаз застонал.
Схватил за подбородок, не прерывая движения второй рукой, повернул мою голову к себе и впился в рот губами.
Тихие всхлипы вырывались из меня между поцелуями.
А его грубые мужские пальцы порхали нежнее бабочек, время от времени плотно притирая клитор и тут же возобновляя круговые поглаживания. Я приподняла бедра, в жажде стать еще ближе, получить еще больше удовольствия, сильнее сжала его твердость и ускорила свои движения вверх-вниз, задавая желанный ритм.
Мужчина тоже ускорился.
И вот уже мы оба оказались на грани.
Я выгнулась, чувствуя нарастающий пик, проводя с максимальной силой по всей его длине, наслаждаясь его открытыми эмоциями и выплеснувшейся энергией...
И обмякла. Понимая, что больше я не смогу сделать даже лишнего вдоха...
- Знаешь, вот именно в такие моменты и стоит завоевывать королевства...Сопротивляться я не смогу.
Мягкий смешок. И Малхаз переместил меня так, что я оказалась сидящей в уютном одеяле из его объятий, с головой на его груди.
Какое-то время мы провели без движения.
А потом мужчина заговорил...
-Я не собирался жениться. Воины Черной Бури не заводят семью так скоро- нам достаточно доступных девок в городах, гдемы останавливаемся... Да и не каждая жена согласится на то, что её мужчина будет отсутствовать дома большую часть цикла. Если только эленэ... Но и она не остановит, когда тебя подхватывает волна или приказ вышестоящего. Если только случайная встреча... Так и вышло. Я редко бывал на балах - а тут пошел. Городской голова устраивал в Рмени, а мы как раз там отдыхали после выполнения задания. Дочь его и оказалась моей... эленэ, - его голос пресекся, и он замолчал, будто не готов был выдавить ни слова.
- Если тебе от этого плохо... не говори дальше, - прошептала тихонько.
Я понимала, что это прозвучало почти как просьба... Моя трусливая просьба и нежелание погружаться в его прошлое еще глубже.
Но то была временная слабость - на самом деле я хотела знать правду. А он хотел её рассказать. И уж если два упрямца сошлись в одной точке - слово будет произнесено.
- Мне от этого плохо, - жестко и даже чуть раздраженно пояснил Малхаз. - Но я хочу рассказать. Никогда этого не делал, веришь ли...
- Верю, - я вздохнула.
- В тот вечер... Я и правда повел себя, как описывают все эти пошлые книжицф. Как притянутый граблями к ней подошел и чуть не разорвал парнишку, что крутился рядом. И пропал окончательно, когда заглянул в ее голубые глаза...
Слушать стало неприятно... Нет я все понимала, но тоска и нежность, которую я чувствовала в его голосе, отдавалась во мне мелкозубчатым напильником.
Вжик-вжик по моему сердцу и гордости.
Я отстранилась, итут же была уложена обратно на грудь. Малхаз не то что не дал мне слушать свою историю в более... приличной обстановке, напротив, обхватил руками и даже ногой зажал мои ноги, придавил, притиснулпосильнее, будто хотел затолкнуть себе под кожу - и чтобы я там сидела и слушала.
И я расслабилась.
Ему и правда надо было выговориться - а я была в состоянии разделить с ним боль. Вскрыть снова зарубцевавшуюся рану и дать выплеснуться гнилой черноте.
