- Знаешь, то что мы избранные... не сделало нас терпимей.Мирин была очень юной и хрупкой. Наивной и... избалованной. И тут я... Бывший крестьянин, солдат. Не сказать, что опытный в обращении с такими девочками. Хотьнаши Линии пели созвучно... меня многоераздражало. Её ранимость, капризность, постоянные упреки. Конечно, мы поженились сразу - кто ж перечит проявлению - и я увез её в Имерет, в свой особняк, в котором и не жил никогда. Какое-то время её отвлекало домоводство, возможность обустроить все по своему вкусу... А потом она заскучала. Ей захотелось общества...Нет, ей захотелось спутника на балы и приемы, которых в Имерете бесконечное множество. А мне хотелось... да к Буре мне эти приемы были! Она все больше требовала- я все чаще сбегал. И при этом нас тянуло друг к другу с неимоверной силой, но вместе нам было... сложно, а вдали друг от друга - физически плохо. Хотя яи не знал тогда, что такое плохона самом деле... - Малхаз начал говорить все быстрее, глотая слова, будто надеялся проскочить этот момент на всех парах, - Когда мы узнали, что Мирин беременна, обоим это показалось даром свыше. Вот только спокойней не стало. Напротив. И её бесконечные истерики... В общем, я опять не выдержал и напросился на задание. Уехал. А ей вдруг взбрело в голову, что я не просто так уезжаю, что уезжаю к девкам, и что она должна со мной срочно поговорить и все выяснить... И вместо того, чтобы дождаться меня... -хотя когда я хотел разговаривать? Ни разу -зачем-то подкупила портал-механиков, потом еще и в наемном экипаже тряслась - и прибыла такина границу.
Он замолчал, собираясь с мыслями.
Горечь, чувство вины, боль потери продолжали толкаться в меня настойчивыми пиявками, вворачиваясь в кожу и отравляя мою кровь.
Наша голая кожа соприкасалась, и я чувствовала, как в меня перетекают его страхи и опустошенность... Но вместо того, чтобы отгородиться, принимала их полностью. А взамен... отдавала чистоту и спокойствие.Я не знала, зачем Проявленные Линии устроили для меня подобное испытание... И вообще, нашу встречу.Но знала, что не смогла бы оставить его снова наедине с черными тенями, окружившими душу и мысли.
Жриц учили многому - в том числе утешению и дарованию надежды. А Малхаз, снявший броню с собственного сердца, оказался податлив моим возможностям.
Удивительно, насколько он сделался откровенным.
Удивительно, насколько он вдруг стал доступен для понимания. Я чувствовала людей и их потаенные страхи - или помыслы, не всегда чистые. Но далеко не с каждым мне удавалось ощутить единение...Разве что члены моей семьи и те, кого я знала с детства и кто был близок мне, разве что их душевные инструменты были настроены на мои движения. Когда по колебаниям воздуха от дыхания, по дрожи на кончиках пальцев, по запаху, что разливается в воздухе от их мыслей, ты понимаешь, что происходит с ними... и будет происходить.
И тут вроде бы то же самое - но со знакомым - незнакомым мужчиной...Почему?Только ли дело было в сексе? Обмене энергиями? Или в том, что я впитала его кровь?
Малхаз тем временем продолжил:
- Я сам её убил, - выдавил он плотный ком, что мешал дышать ему полной грудью. - Постоянным желанием следовать своей сути, а не Линиям. И Око наказало меня... С этим я был бы согласен. Но зачем оно наказало её? И нашего ребенка? На границу тогда напали... Мирин же появилась неожиданно, начала меня в чем-то обвинять - как раз, когда нас призвали. Я грубо отстранил её, а она... оседлала какую-то лошадь, понеслась прочь, сумасшедшая... Прямиком в Бурю... В жернова смертельного механизма, идущего на нас, плюясь магией. Затянуло и её, и меня. Вот только она погибла - а у меня всего лишь оторвало и перемололо протянутую к ней руку... и душу. Потом было разбирательство, были крики её родителей, что я убийца... И была пустота. Годы пустоты. Из меня ведь выкачали не только смысл, но и магию. Надолго. И яне собирался жить. Вкакой-то мере, меня заставили,хотя единственное, что я заслуживал - это смерть. Я искал смерти, молил о ней, но Буря меня раздери, Око посчитало меня недостойным ответа...
- Не говори так, - я сказала резко и все-таки оторвалась от него, ударив по его груди кулаком и зло глядя в глаза. У меня были свои причины ценить жизнь, какой бы они ни была, и я была твердо намерена обратить его в свою веру. - Никто не может брать на себя ответственность за выбор другого человека - и требовать смерти там, где его жизнь может дать другим гораздо больше!
Посмотрел на меня удивленно, а потом вздохнул и крепко обнял, закрывая глаза. Ему как-будто было проще, если я на него не смотрю...
Мы помолчали немного.
- Я не пытаюсь оправдаться, - вдруг скатил валун очередного признания Малхаз. - Не ищу втебежалости или сочувствия... Я лишь хочу, чтобы ты знала, с кем имеешь дело. И сама решала, стоит ли тебе и дальше общаться со мной. И я пойму...если не захочешь.
Последнее он произнес совсем глухо.
А я едва истерично не рассмеялась.
Ах, Малхаз... Меня вовсе не напугала твоя история - лишь подтвердила мои собственные предположения.
Но ты оказался гораздо смелее, чем я.
