Какая же она... Невыносимая, непредсказуемая от кончиков порочных туфель до шляпки, которая непонятнымобразом держалась на её голове.
Зашла в зал и смяла,как мягкое железо, его самообладание.Как в тотраз. Один лишь взгляд, одно движение цепи - и он у её ног во всех смыслах. И пусть его это бесит и злит, но Малхаз понимал, что бесит и злит не её победа... А то, что он испытывает по этому поводу какие-то чувства.
Что она сумела вскрыть его железный панцирь, а потом и грудную клетку -и ударила прямо в сердце, заставив то биться.
Да вся эта миссия выводила из себя! Вынуждалазадумываться о том, о чем он давно не думал, и чувствовать то, чегоне хотел... Запретил себе так давно, что и правда не чувствовал и не замечал.
А сейчас будто увидел...
Это началось уже во времядлительного перелета, когда он оказался заперт на огромном дирижабле наедине со своими мыслями, чего не случалось давно. Он тогда даже с облегчением воспринял, что они могут погибнуть - недалеко от Черного континента на посольствоналетелнеизвестного происхождения магическийшквал и едва не разметалих над океаном. Только совместными усилиями магов удалось сохранитькорабль целостным.
Потом они сошли с трапа и погрузились, фактически, в первозданную природу. Диких лесов, конечно, хватало и в его поездках по Джандару, но здесь все это было другим... будто слишком близким от сотворения мира.
А потом эти... местные жители, что совершенно не стесняясь смотрели на него и обсуждали, да еще у некоторых хватало наглости задавать ему какие-то вопросы - по поводу его мрачного настроения и железной руки... Пару раз он даже спугнул рыком особо ретивых, не веря, что так могут себя вести благородные, знакомые с манерами высшие рода...В Имерете на него тоже косились, но он это, скорее, только чувствовал, а не видел. Эры и эрты пребывали скорее в страхе и смятении, если он обращал на них взгляд. Сплетничали тихонько и за спиной - боялись реакции. Которой, собственно, и не было особо -там это не волновало...
А вот здесьоткровенность абб, а, порой, жалость и недоумение, откуда он такой взялся, бесили.
А потом был Источник, и у него внутри возниклонеобычное, щекочущее чувство... Да только он не успел это оценить. Все перебило её появление...
Хрупкойна вид девушки,заполонившейсобой все пространство. Закрывшей солнце. Наполнившейсобой его легкие.
И он глубоко вдохнул... И так и не смог выдохнуть.
Она была слишком... другой. И дело было не в грязных тряпках, вручную сделанных украшениях или скелете на голове, на котором остались следы крови.Не в том, что она оказалась во всех смыслах сверху.
В ней самой. В её внимании и желании... изучить его.
В том, как правильно она смотрелась на его бедрах.
В её грязном, чувственном, отвратительном, естественном жесте, когда она попробовала на вкус его кровь.Жесте, перевернувшем его нутро и отпечатавшемся в памяти.
В её глазахтого глубокого, блестящего коричневого цвета, что он помнил из детства. Цвета самой плодородной земли.
Малхаз родился в семье простых крестьян, но когда он был совсем маленьким, в нем обнаружилась огромная сила и его отправили прочь - на обучение и службу. А позже взял под покровительство отряд Черной Бури - именно в нем он вырос во всех смыслах, возмужал и стал воином.
За его силу духа, мощь, преданность и магию, которая столь явно - и столь редко, даже среди высших Империи, - тяготела к Буре, ему был пожалован титул. И он чувствовал себя органично в роли благородного,никогда не воспринимал себя как человека более низкого сорта. Радовался, что его имя появилось на родовом древе...
А потом ему стало всё равно.
Именно к земле он пытался вернуться, когда жизньоказалась полностью разрушена. Там его и нашел Бежан эр Джан-Ари, наследник Бури, и кулаками выбил дурь... Заявил, что, если уж он так хочет умереть, пусть хотя бы умирает на пользу своей стране.
Так и началось его многолетнее «путешествие» в самые проблемные точки Империи.
А теперь и сюда...
Где он почувствовал позабытое желание...чем-то обладать.
Владеть. Порабощать. Наказывать.Её.
Заповедение... Отстраненность. Уверенность.За то, что она делала с ним. За то, что, танцуя сейчас перед ним, вытягивала своим взглядом его прошлое, настоящее и будущее, звенела каблуками наего костяхи впрыскивала в кровь быстродействующий яд.
И почему от этого он приходит в такой восторг - пусть злой, но все же? Почему чувствует себя живым? Почему слышит, как стучит сердце, ощущает движениемышц, глубину дыхания, жар собственной кожи?
Почему вдруг стало так больногде-то глубоко внутри, будто там провернули огромную шестеренку, что давно застряла и закупорила все проявления жизни, а теперь медленно, со скрежетом, задевая острыми ржавыми зубьями внутренности, начала проворачиваться, раня и, как ни странно, даря облегчение?
Он возненавидел эти чувства.
Возненавидел моментально. Еще больше - женщину, что нагло, не спросив на то позволения, их вызвала.
Каждый её шаг. Каждоедвижение. Каждую дрожь напряженных ноги взмах кистей. Каждую капельку пота, что стекала по совершенной груди.
Ненавидел или желал?
