Для него она – нескладная девчонка, влюбленная глупышка, которую он едва замечал. А еще дочь злейшего врага, убившего его отца. Жена, которую сразу после свадьбы заточил в женской обители, пока не подрастет в достаточной мере для осуществления его планов.Для нее он – заветная мечта, воплощенная в реальность и оказавшаяся худшим кошмаром. Муж, что женился лишь для того, чтобы превратить ее жизнь в ад во имя мести покойному отцу.Ее любовь превратится в ненависть. Но вряд ли он мог подумать, что однажды пожелает вернуть то, что утратил. И что через несколько лет невзрачная девчонка превратится в ту, чья красота пронзит сердце раскаленной стрелой и станет его личным наваждением.Роман в двух частях. Часть 1
Еще слабой после недавней болезни рукой я осторожно приоткрыла створки медальона. Тут же воровато огляделась, боясь, как бы тетушка Готлина не застала с поличным. Но к счастью, видимо, дела, по которым ее вызвали, были слишком важными, и тетушка не спешила снова занять свой пост при мне. Да и по большому счету я уже не настолько нуждалась в постоянной заботе. Болезнь схлынула так же внезапно, как и появилась, оставив после себя чудовищную слабость, худобу и полное отсутствие волос, которые при этом недуге начинают выпадать первыми. Но я считала, что еще легко отделалась. «Белая смерть», как называли этот мор, уносила с собой все больше людей. И далеко не всегда заболевший выживал. Да моя внешность и до этого не впечатляла.
Я тяжело вздохнула, уже безбоязненно открыв медальон и сдвинув портрет матери, чтобы увидеть спрятанный под ней образ того, кто стал моим личным наваждением.
Кирмунд Адрамейн. Немного резкие черты лица, кажущиеся хищными из-за линии носа и легкого прищура янтарно-карих глаз, с каким он всегда смотрел на мир. Суровая линия подбородка, непослушные черные волосы, придающие этому мужчине впечатление какой-то первобытной дикости.
Жаль, что миниатюрный портрет Кирмунда не в силах в полной мере отразить то впечатление, какое он обычно производил на людей. Да и портретик этот был вырезан мной из дешевой картинки, что продавались в любой книжной лавке — портреты выдающихся деятелей земель драконов. Помню, как щедро заплатила служанке за то, чтобы та приобрела для меня изображение Кирмунда. Заплатила вдесятеро больше, чем стоила картинка, но никогда об этом не жалела. Эта вещица для меня самой была бесценной. Вырезав из картинки лицо Кирмунда и спрятав его в медальон, я получила возможность любоваться моим прекрасным наваждением когда захочу.
Сколько себя помню, я была влюблена в Кирмунда. Еще с того момента, как он впервые со своим отцом посетил земли Серебряных драконов. Мне тогда было пять, а ему десять. И конечно, не стоило ожидать, что наследный принц Золотых драконов, уже тогда воспитуемый, как будущий правитель и воин, снизойдет до общения со мной. Пусть даже я принцесса Серебряных драконов, но удел женщины гораздо скучнее и прозаичнее. Да и потом, когда мы росли и наши пути иногда пересекались во время дружественных визитов обоих правителей друг к другу, Кирмунд не проявлял по отношению ко мне ни малейшего интереса. И это несмотря на то, что я отчаянно стремилась ему понравиться. Надевала лучшие наряды, читала те же книги, что интересовали его, чтобы было о чем поговорить. Мечтала о том, чтобы наши отцы в итоге решили нас поженить.
Четко помню тот день, когда с глаз спала пелена и я осознала, что все мои ухищрения так и останутся напрасными. Мне тогда было четырнадцать. Помню, как во время очередного бала в честь визита высоких гостей из соседнего королевства забежала в потайную нишу, чтобы никто не увидел моих слез досады при виде того, как много внимания Кирмунд уделял сегодня одной из придворных дам.
Пока приводила себя в порядок и настраивалась на то, чтобы снова выйти к гостям, услышала разговор проходящих мимо женщин, явившихся в нашу столицу в свите короля Золотых драконов.
— Нет, ну ты видела, до чего безобразна их принцесса. И как нелепо она смотрится в таком декольтированном платье. Я бы на ее месте лучше с ног до головы закуталась, чтобы скрыть такие сомнительные прелести. Она же их еще и выпячивает.
Вторая дама хохотнула:
— А ты заметила, как она на принца Кирмунда смотрит? Ходит за ним, как преданная собачонка. Это уже даже не смешно. Бедный принц. Если их и правда решат поженить, ему остается только посочувствовать.
Дамы прошли мимо, оставив меня в состоянии полнейшего ступора. До этого я никогда не задумывалась о том, насколько я красива или напротив. Как к дочери короля Серебряных драконов, ко мне относились с неизменным почтением, ни словом ни взглядом не проявляя иных чувств. Мне даже в голову не приходило, что я некрасива. Более того, безобразна, как они выразились.
В тот вечер на бал я так и не вернулась. Поднялась в свою комнату и долго разглядывала в зеркале свое отражение. Посмотрела на себя совершенно иным взглядом, невольно сравнивая себя с теми, кто считался при нашем дворе первыми красавицами. И все больше понимала, что те сплетницы в чем-то правы. Нескладная угловатая фигура без малейших проявлений женских округлостей, узкое лицо — непримечательное и тусклое, блеклые волосы, еще сильнее усиливающие общее впечатление серости и невыразительности. Я не находила в себе ничего привлекательного. Немного утешало то, что и явных изъянов тоже не увидела, так что насчет безобразности дамы преувеличили. Но то, что на такую, как я, Кирмунд вряд ли когда-нибудь посмотрит с интересом, это несомненно.
