Пришлось превозмогать внутренний протест и ради соблюдения приличий принимать его помощь. Но стоило нашим рукам соприкоснуться, как я немедленно пожалела, что не рискнула снова прослыть дерзкой и непочтительной. Между нами словно искры пробежали, а по телу немедленно прокатилась сладостная жаркая волна, отдавшаяся внизу живота. Не знаю, что почувствовал Кирмунд, но его янтарные глаза потемнели, а зрачки расширились. Его большой палец скользнул по моей руке, чуть погладив, прежде чем отпустить меня. Я пулей влетела в карету и с облегчением прервала столь близкий контакт с ненавистным человеком. Но еще долго чувствовала на коже обжигающее прикосновение и никак не могла избавиться от этого ощущения.
Мужчины вскочили на лошадей и отряд тронулся в путь, унося нас навстречу неизвестному будущему.
Мы с Эльмой молчали до тех пор, пока женская обитель окончательно не скрылась из виду. Только потом девушка решилась подать голос:
— Похоже, ты ему на самом деле понравилась.
Я стиснула зубы, подавляя вспышку яростного протеста.
— Возможно. Но это его проблемы.
— Будь осторожна, Адала, — с беспокойством сказала Эльма. — Тебе трудно скрывать эмоции, когда ты рядом с ним. Он вряд ли станет постоянно терпеть непочтительное отношение к себе.
— Значит, быстрее отстанет, — буркнула я. — И я этому только рада буду.
— Я вообще не знаю, как ты осмеливаешься противоречить ему, — девушка передернула плечами. — У меня вообще все слова улетучиваются, когда он рядом.
— Может, и хорошо. У Кирмунда не будет повода злиться на тебя, — успокаивающе сказала я. — Не переживай, пока мы с лордом Маранасом рядом, в обиду тебя не дадим.
— Лорд Маранас вряд ли станет за меня вступаться, — вздохнула Эльма и в ее глазах отчетливо заблестели слезы. — Сегодня он даже не смотрел в мою сторону. Я для него ничего не значу.
А вот такое состояние подруги внушало уже тревогу. Не хватало еще нервного срыва.
— Думаю, ты ошибаешься, — осторожно сказала я. — Просто лорд Маранас не может проявлять к тебе внимание на глазах короля. Ты ведь считаешься его женой.
— Не думаю, что дело в этом, — Эльма безучастно уставилась в окно, но сомневаюсь, что хоть что-то там видела.
Осознав, насколько близка подруга, чтобы сломаться, я ощутила тревогу. Неизвестно, во что это может вылиться с учетом того, что и так все пошло не совсем по плану.
— Эльма, посмотри на меня, — тихо сказала я, протягивая к ней ладони. — Возьми меня за руки.
Она неохотно повернулась ко мне, но все же сделала так, как я сказала.
— Все будет хорошо, дорогая, слышишь? — как можно убедительнее воскликнула я. — Мы постараемся как можно скорее все провернуть, чтобы тебе не пришлось терпеть этого человека слишком долго.
Вспомнив, как недавно пыталась воздействовать на ее эмоции, я мысленно сосредоточилась, вызывая дар. Никогда раньше не пыталась делать это по собственной воле. Напротив, считала эту способность чем-то ненужным и только все осложняющим. Теперь же изо всех сил пыталась вызвать ее. Получилось не сразу, но в какой-то момент тело начало покалывать, а вокруг фигуры Эльмы стали вспыхивать энергетические сполохи. Я попыталась ухватиться за это ощущение и укрепить его, и визуальные образы стали ярче, ощутимее. Почувствовала невольный восторг, радуясь своей маленькой победе. Хоть что-то приятное за утро.
Глядя на фиолетовые и желтые сполохи в ауре Эльмы, выдающие ее душевную боль и страх, я представила себя художником, наносящим на картину новые краски взамен старых. Насыщенно-изумрудная зелень, постепенно сменяющая гнетущую картинку, заволакивала ауру подруги все сильнее. Я не была уверена, что все делаю правильно, но когда заметила, как болезненно искривленное лицо Эльмы становится умиротворенным и спокойным, выдохнула с облегчением.
— Странно, но мне и правда стало легче, — улыбнулась девушка, отпуская мои руки и откидываясь на спинку сиденья.
— Это хорошо, милая, — улыбнулась я в ответ. — А теперь поспи немного. Ты еще не слишком здорова. Сон — лучшее лекарство.
— Ты права, — отстраненно сказала Эльма, постепенно проваливаясь в сон.
Я же задумчиво смотрела на нее, думая о том, насколько хватит у нее душевных сил вынести то, что предстоит пережить. Вряд ли я смогу каждый раз оказываться рядом, чтобы помочь, успокоить. Не хотелось бы, чтобы перенесенные испытания подкосили бедняжку. И думаю, больше всего ее угнетало равнодушие лорда Маранаса, ради которого она и пошла на все это. Прояви он хоть немного теплоты, это бы окрылило Эльму. Она вынесла бы что угодно, зная, что дорога ему и он ее поддерживает. Но этот идиот продолжает строить из себя бесчувственного чурбана, хотя я уже успела убедиться, что он далеко не так бесчувственен, как хочет показать. Решила, что на первом же привале не замедлю поговорить с ним об этом, раз уж сам не догадался.
