Ощутив, что он выскальзывает из моего тела, с удивлением приподняла брови. Только увидев, как Кирмунд доводит себя до окончательной разрядки вне моего тела, осознала до конца. Он не желал изливаться в меня. Даже в таком состоянии был способен себя контролировать. Почему ощутила разочарование из-за этого? Ведь наоборот хорошо, что он таким образом позаботился о том, чтобы не было нежелательных последствий. Но еще большее разочарование испытала, когда он, достигнув разрядки, стал молча одеваться, не глядя на меня.
— Когда приедем в Дагейн, лекарь снабдит тебя снадобьем, предохраняющим от беременности, — сухо сказал король. — Пока же придется действовать так. Одевайся, нам пора возвращаться в лагерь. Оборотни уже начинали отступать, когда я помчался по твоему следу, но полной уверенности нет, что моим людям удалось одержать окончательную победу.
Что с ним происходит? Я продолжала лежать на земле, не находя в себе сил подняться. Недавнее блаженство и ощущение парения на крыльях сменилось полностью противоположными чувствами.
Ощущала себя использованной, грязной, обманутой.
Звериная сущность, наконец, угомонившаяся и получившая то, чего хотела, больше не пыталась вырваться из-под контроля. И я в полной мере осознавала, какую же ошибку совершила.
Ну почему я пошла на поводу у своих инстинктов и допустила то, что произошло? Сама бесстыдно предложила себя этому мужчине, обманувшись силой его ответных чувств.
И что теперь? В очередной раз убедилась, что была полной идиоткой?
А он, оказывается, мастерски умеет притворяться. Разыграл все как по нотам. Вынудил почувствовать себя желанной, особенной. А добившись своего, немедленно дал понять, где мое настоящее место. Я никогда не стала бы для него чем-то большим, чем постельная игрушка. Хотелось рычать от злости на саму себя, от того, что ничего нельзя вернуть. Проклятье, он даже кончить в меня не захотел. И мысли не допускал о том, что я могла бы стать матерью его детей.
— В чем дело? — видя, что я продолжаю лежать на земле и тупо смотреть в никуда, бросил Кирмунд.
— Вы что и правда считаете, что я дам вам возможность еще когда-нибудь сделать это со мной? — наконец, прошипела, резко поднимаясь и хватая разорванное платье.
— Мне казалось, ты сама этого хотела, — он стиснул челюсти, с непонятной злостью глядя на меня.
И я нашла еще один повод для возмущения. Да какого демона ему злиться? Это я должна рвать и метать из-за того, что мной просто попользовались, как какой-то уличной девкой. А он еще считает, что вправе на меня злиться.
— Ошибалась, — чувствуя на глазах первый проблеск слез, воскликнула я, напрасно пытаясь придать одежде хоть какой-то приличный вид.
— Значит, я недостаточно смог удовлетворить тебя? Оказался не так хорош, как Маранас? — саркастически отозвался Кирмунд.
— Что? — я настолько опешила от его слов, что даже злость на время улеглась. Причем тут Ретольф вообще?
В ответ на мой недоуменный взгляд король еще сильнее разозлился.
— Только не нужно строить из себя оскорбленную добродетель. Ты что думала я не пойму, что ты уже далеко не невинна? Если бы знал, вряд ли стал церемониться с тобой в прошлый раз.
Тяжело дыша, я с трудом пыталась осмыслить сказанное. Оно просто в голове не укладывалось. Кирмунд злится на меня за то, что оказалась не девственницей? Нет, ну это уже ни в какие рамки не лезет. Да по какому праву он так поступает со мной?
— Или помимо Маранаса были и другие счастливчики, с которыми ты унимала зуд между ног? — продолжал бросать оскорбления король. — С твоей страстностью ты вряд ли бы смогла обходиться без этого. От малейшего прикосновения уже прямо истекаешь.
Как же унизительно. И самое противное, что у него были основания говорить так обо мне. Я и правда так реагировала на прикосновения. И то, что только на его собственные, дела не меняет. А только все усугубляет от злости на саму себя. Он последний мужчина в мире, на которого я должна так реагировать.
— Единственный мужчина, который меня до сих пор касался, — процедила я, из последних сил сдерживая желания наброситься на него с кулаками, — это был лишенный даже намека на человечность ублюдок, который взял меня во время войны.
Не говоря больше ни слова, я стиснула на груди разорванное платье и двинулась прочь. Туда, откуда появился Кирмунд и где наверняка находились остальные члены нашего отряда. Мне позволили пройти не больше трех шагов. Кирмунд налетел со спины, схватил и развернул к себе. Сожаление, исказившее черты его лица, приятно согревало душу, но уже не могло ничего между нами вернуть. Я не позволю ему больше обмануть меня. Его злые слова отрезвили, напомнили о том, почему я вообще нахожусь рядом с этим мужчиной.
— Прости, я не знал, — глухо сказал король. — Думал, что…
