Аллинара видимо мое объяснение более чем удовлетворило, он даже от саркастических замечаний удержался, и мы довольно быстро дошли до столовой, которая располагалась на первом этаже дома. Небольшая комната, большую часть которой занимал стол со стульями, пара комодов вдоль стен, на которых тут и там лежали стопки книг и разные занятные штуки. Заметив мой заинтересованный взгляд, замерший на каком-то гибриде микроскопа и песочных часов с разноцветным мерцающим наполнением, хозяин дома быстро усадил меня на стул, придвинув вплотную к столу, хорошо что не примотал к нему веревкой для гарантии того, что ничего не полезу рассматривать. Хотя хотелось безумно: дом Аллинара был похож на мастерскую сумасшедшего изобретателя, повсюду книги и приборы, в то время как особняк Раймиира больше смахивал на музей — на стенах картины, на полках какие-то красивые и явно очень ценные безделушки, которые не то, что трогать, стоять рядом было страшновато.
Ужин прошел за непринужденной беседой: еда была превосходной, а я изрядно проголодалась за день, поэтому поглощала все, что оказывалось на тарелке; Айк оказался прекрасным собеседником, он рассказывал какие-то смешные истории о других мирах, а я весело смеялась и строила предположения об исходе каждой из них. За веселыми рассказами я как-то упустила из виду, что мой бокал постоянно был наполнен, сколько бы я из него не пила, и наполнен был каким-то вином, легким и приятным, таким которое расслабляет и развязывает язык, не принося головной боли и других неприятных последствий. Поэтому на вопрос Аллинара, почему я сегодня оказалась в Скалистых горах, да еще и в таком виде, я ответила честно и не задумываясь, пересказав наш диалог с Раймииром. И только наткнувшись на серьезный и абсолютно трезвый взгляд Айка, поняла, что именно снова ляпнула — я же там просила меня драконам отдать и разве что в любви им не признавалась. — Ну в том смысле, что… — скатилась я в спасительное мычание, которое впрочем быстро прервали:
— Александра, ты понимаешь, как сильно ты рисковала, разъярив Тернант-Акша? Он мог банально тебя выронить по пути, и сейчас ты бы тут не сидела, а кормила горных грифов-падальщиков.
Почему-то от этих слов стало не столько страшно, сколь дико обидно: — Правильно, то есть надо было изначально заткнуться и приступить к своей прямой обязанности — производить чистокровное потомство? Глядишь, еще и удовольствие получила бы, так, да? — рявкнула я, все мое хорошее настроение мгновенно улетучилось, еще и стул этот тяжеленный отодвигаться не хотел, так что я просто дергалась на нем безрезультатно, только руку в итоге отбила и, поймав себя на том, что сейчас позорно разревусь от обиды на весь мир и жалости к самой себе, угрюмо уставилась на пустую тарелку, частым морганием пытаясь смахнуть непрошеные слезы. Лорд тяжело вздохнул и спустя секунду отодвинул меня вместе со стулом, но сбежать не дал, хотя подорвалась я со стула стремительно. Еще раз вздохнул и, взяв на руки, понес из столовой, абсолютно не реагируя на мои возмущенные 'пустите немедленно', 'я сама пойду' и 'тиранов' с 'деспотами', которыми я сыпала в изобилии.
— Пущу, когда донесу. Разумеется, ты все можешь сама, — даже фыркнул, — ты вообще чересчур самостоятельная леди, когда ты уже поймешь, что соперник тебе не по зубам?
— И что, сдаться теперь? Все? — слезы высохли по пути и теперь меня распирало чистое негодование, ну разве что приправленное легкой паникой, так как, куда именно меня несут, я пока не поняла. На втором этаже и его спальня располагалась.
— Не сдаться, а просто дождаться помощи, моя беспокойная леди, — меня наконец поставили на пол перед дверью 'моей' комнаты.
— А я не Ваша леди, поэтому неоткуда мне ждать помощи, — краем сознания понимаю, что вот и долгожданный срыв, все-таки такие дни не проходят безнаказанно для слабой человеческой психики: я разве что с кулаками на лорда не кинулась, полыхая праведным гневом. Но моя атака захлебнулась, меня просто прижали к груди как ребенка и начали гладить по голове, успокаивающе шепча в волосы:
— Шшшшшш, Саша, все будет хорошо. Все временно, я все решу, не бойся, просто потерпи немного.
А я, смутившись от неожиданных объятий, сдавалась с каждым движением его больших теплых рук, которые гладили волосы и спину, успокаивая и согревая.
