– Женщина? – в голосе Рахмана прозвучало недовольство. – Да разве может какая-то женщина быть лекарем? Разве можно ей доверить жизнь, пусть даже и верхового животного? Женщины способны варить лишь яды…
Сейид посмотрел на давнего друга озабоченно.
– Не стоит говорить так, о мой добрый Рахман. Твое недоверие к прекрасной половине человечества известно. Но, прошу тебя, предоставь более осведомленным людям разобраться самим. Должно быть, не все женщины столь коварны и злы, как тебе кажется. Быть может, эта удивительная знахарка, о которой с таким почтением говорит проводник, удивительное исключение из придуманного тобой правила?
– Я умолкаю, друг мой, сохранив при себе свою уверенность. И молю Аллаха всесильного о том, чтобы мои опасения не оправдались.
Сейид усмехнулся, пряча улыбку в густой бороде. Сам же он, словно губка, впитывал знания и впечатления. Да, эту прекрасную землю тоже создал всесильный Аллах, но как же не похожи были темно-зеленые влажные заросли, полные опасностей, на открытые ветрам, сухие дороги его далекой родины! Не походило все окружающее и на прекрасное княжество Райпур, владение щедрого магараджи. «О Аллах милосердный, как же ты силен! Сколь много даришь неразумным детям своим, сколь балуешь тех, кто хочет увидеть весь подлунный мир!» – с благоговением и благодарностью вглядывался он в сплошную зеленую стену, что вздымалась не на один десяток локтей по левую руку от растянувшегося каравана.
Сейчас, когда проводник поделился своими опасениями со Сверре, уже и Сейид заметил, что поступь всегда неторопливых верблюдов сейчас была неровной. А дыхание того меланхоличного скакуна, на котором восседал придворный лекарь, и впрямь стало прерывистым. «О Аллах, хорошо все-таки, что проводник каравана набрался смелости и, не убоявшись гнева посланников магараджи, поведал все начистоту! Давно следовало бы найти иных верховых животных, более приспособленных к этим местам…»
Миновал полдень. Зной, что нарастал все утро, вновь пленил путников. А изнурительная влажность давила на плечи, заставляя путников совлечь с себя одежды и, по примеру достойного проводника, в одной лишь набедренной повязке продолжать путь.
– О Аллах, как же должны быть изнурены наши верблюды, – пробормотал Рахман. – Ведь они не могут снять с себя свои теплые одежды.
– О да, мой друг, – согласился Сейид, – и потому нам давно уже пора было пересесть на более приспособленных скакунов.
В зеленой стене зарослей показался просвет, и вскоре караван достиг огромного поля, расчищенного среди сплетения лиан, деревьев, кустов…
– Аллах милосердный, как же удается тем, кто живет здесь, расчищать такие обширные пространства?
– О, достойный путник, это древнее и, боюсь, заповедное искусство. Прекрасная же Мень Май, та самая знахарка и ведунья, путь к которой мы держим, лучше всех может указать, где следует рубить деревья, чтобы получилось поле, а где лучше не касаться плотной зеленой стены – ибо там любые усилия земледельца будут тщетными.
– Но долго ли нам еще идти до убежища этой достойной женщины? – почти недовольно спросил Сверре-лазутчик.
– О нет, полуночный воин, – ответил ему низкий, чарующе-прекрасный женский голос. – Вы уже нашли меня. Ибо я – Мень Май, ведунья и хранительница здешних мест.
Путники украдкой разглядывали эту необыкновенную женщину. Ибо знахарка и хранительница была несказанно хороша. Невысокого роста, держалась очень прямо, простое платье не скрывало безупречных линий сильного тела. А лицо, молодое и улыбающееся, было столь прекрасно, что Тор-воин ахнул. Посланники магараджи поклонились дивной красавице. Даже Рахман, как бы сильно предубежден он не был, не мог скрыть своего восторга при виде этой совершенной, достойной красоты.
– Да пребудет с тобой милость богов, о прекраснейшая! Мы – посланники магараджи Райпура. Ищем в вашей стране удивительного врачевателя Чжан Каня, который может составить зелье, что излечит нашего повелителя от смертельной хвори. К тебе же нас привело недомогание, которое…
– Я вижу, мой добрый друг, – перебила его Мень Май. – Ваши верховые животные нездоровы. И потому вы нашли меня.
Сейиду оставалось лишь кивнуть. О да, он понял, почему достойный Хла Шве привел караван именно к Мень Май. Но, Аллах милосердный, как же прекрасна была эта знахарка! И почему она оставалась здесь, в хижине на краю поля, а не стала придворной красавицей? Почему не составила славы, став женой местного царя?
– Об этом я расскажу тебе позже, о лекарь, – ответила на невысказанный вопрос Сейида Мень Май. – Сейчас следует заняться вашими животными. Вечер же даст нам наслаждение беседы и понимания.
Оцепенев, стоял Сейид, не мог прийти в себя от удивления и Рахман. Сколь необыкновенна знахарка! А ведь он думал, что она сможет сварить лишь простое зелье…
Но еще более был удивлен Сейид. Он подумал, что девушка, точно так же, как и его друг, Рахман, может видеть истинный мир и слышать мысли человеческие. Когда он поведал об этом юноше, тот задумался.
