На чужих Елисейских полях.
Кто-то вякнул в трамвае на Пресне:
«Нет его, умотал наконец!
Вот и пусть свои чуждые песни
Пишет там про Версальский дворец!»
Слышу сзади обмен новостями:
«Да не тот, тот уехал — спроси…»
«Ах не тот?»— и толкают локтями,
И сидят на коленях в такси.
А с которым сидел в Магадане,—
Мой дружок по гражданской войне, —
Говорит, что пишу ему: «Ваня,
Я в Париже. Давай, брат, ко мне!»
Я уже попросился обратно,
Унижался, юлил, умолял…
Ерунда! Не вернусь, вероятно,
Потому что и не уезжал.
Кто поверил — тому по подарку,
Чтоб хороший конец, как в кино, —
Забирай Триумфальную арку!
Налетай на заводы Рено!
Я смеюсь, умираю от смеха.
Как поверили этому бреду?
Не волнуйтесь — я не уехал.
И не надейтесь — я не уеду!
[1970]
Сейчас взорвусь, как триста тонн тротила, —
Во мне заряд нетворческого зла.
Меня сегодня Муза посетила,
Немного посидела и ушла.
У ней имелись веские причины,
Я не имею права на нытьё.
Представьте — Муза ночью у мужчины!
Бог весть, что люди скажут про неё.
И всё же мне досадно, одиноко.
Ведь эта Муза, люди подтвердят, Засиживалась сутками у Блока,
У Бальмонта жила не выходя.
Я бросился к столу — весь нетерпенье,
Но… господи, помилуй и спаси!
Она ушла — исчезло вдохновенье
И три рубля, наверно, на такси.
Я в бешенстве — мечусь как зверь по дому.
Но бог с ней, с Музой, я её простил.
Она ушла к кому-нибудь другому,
Я, видно, её плохо угостил.
Огромный торт, утыканный свечами,
Засох от горя, да и я иссяк.
С соседями я допил, сволочами,
Для Музы предназначенный коньяк.
Ушли года, как люди в чёрном списке.
Всё в прошлом — я зеваю от тоски.
Она ушла безмолвно, по-английски,
Но от неё остались две строки.
Вот две строки, — я гений, прочь сомненья!
Даёшь восторги, лавры и цветы:
«Я помню это чудное мгновенье,
Когда передо мной явилась ты».
[1969]
* * *
В жёлтой жаркой Африке —
В центральной её части —
Как-то вдруг вне графика
Случилося несчастье,
Слон сказал, не разобрав:
— Видно, быть потопу!..—
В общем, так: один Жираф
Влюбился в Антилопу.
Поднялся галдёж и лай,
Только старый Попугай
Громко крикнул из ветвей:
— Жираф большой — ему видней!
— Что же, что рога у ней? —
Кричал Жираф любовно. —
Нынче в нашей фауне
Равны все пороговно!
Если вся моя родня
Будет ей не рада,—
Не пеняйте на меня —
Я уйду из стада!
Поднялся галдёж и лай,
Только старый Попугай
Громко крикнул из ветвей:
— Жираф большой — ему видней!
Папе антилопьему
Зачем такого сына?
Всё равно — что в лоб ему,
Что по лбу — всё едино.
И жирафов зять брюзжит: —
Видали остолопа? —
И ушли к бизонам жить
С Жирафом Антилопа.
Поднялся галдеж и лай,
Только старый Попугай
Громко крикнул из ветвей:
— Жираф большой — ему видней!
В желтой жаркой Африке
Не видать идиллий.
Льют Жираф с Жирафихой
Слёзы крокодильи.
Только горю не помочь —
Нет теперь закона.
У Жирафов вышла дочь
Замуж за Бизона.
Пусть Жираф был неправ,
Но виновен не Жираф,
А тот, кто крикнул из ветвей:
— Жираф большой — ему видней!
[1969]
Я самый непьющий из всех мужиков,
Во мне есть моральная сила.
И наша семья большинством голосов,
Снабдив меня списком на восемь листов,
В столицу меня снарядила,
Чтобы я привез снохе С ейным мужем по дохе,
Чтобы брату с бабой — кофе растворимый,
Двум невесткам по ковру,
Зятю черную икру,
Тестю — что-нибудь армянского разлива.
Я ранен, контужен, я малость боюсь
Забыть, что кому по порядку.
Я список вещей заучил наизусть,
А деньги зашил за подкладку
Значит, брату — две дохи,
Сестрин муж, — ему духи,
Тесть сказал: — Давай бери что попадется! —
Двум невесткам по ковру,
Зятю беличью икру,
Куму водки литра два, — пускай зальется.
Я тыкался в спины, блуждал по ногам,
Шел грудью к плащам и рубахам.
Чтоб список вещей не достался врагам,
Его проглотил я без страха.
Помню, шубу просит брат,
Куму с бабой — все подряд,
Тестю — водки ереванского разлива,
Двум невесткам взять махру,
Зятю заячью нору,
А сестре — плевать чего, но чтоб красиво.
Да что ж мне, пустым возвращаться назад? Но вот я набрел на товары.
— Какая валюта у вас? — говорят.
— Не бойсь, — говорю, — не доллары.
Растворимой мне махры,
Зять подохнет без икры,
Тестю, мол, даешь духи для опохмелки,
Двум невесткам — все равно,
Мужу сестрину — вино,
Ну, а мне — вот это желтое в тарелке.
Не помню про фунты, про стерлинги слов,
Сраженный ужасной догадкой.
Зачем я тогда проливал свою кровь,
Зачем ел тот список на восемь листов,
Зачем мне рубли за подкладкой?
Все же надо взять доху,
Зятю кофе на меху,
Куму — хрен, а тесть и пивом обойдется,
Также взять коньяк в пуху,
Растворимую сноху,
Ну а брат и шерри-бренди перебьется.
[1969]
Подумаешь — с женой не очень ладно.
Подумаешь — неважно с головой.
Подумаешь — ограбили в парадном.
Скажи еще спасибо, что живой.
Ну что ж такого — мучает саркома.
Ну что ж такого — начался запой.
Ну что ж такого — выгнали из дома.
Скажи еще спасибо, что живой.
Плевать — партнер по покеру дал дуба.
Плевать, что снится ночью домовой.
Плевать — в «Софии» выбили два зуба.
Скажи еще спасибо, что живой.
Да, ладно — ну, уснул вчера в опилках.
Да, ладно — в челюсть врезали ногой.
Да, ладно — потащили на носилках.
Скажи еще спасибо, что живой.
