— Исключение составляет общественный транспорт, движущийся по своему маршруту.
— Вот-вот, — отечески укорил «гаишник». — Знаете, а нарушаете. Вы и у себя в Москве с правилами не считаетесь? Или там нельзя, а в Путятине можно?
— Товарищ лейтенант! — заюлил тип, подхалимски завышая чин инспектора. — Но ведь тут нет никакого знака. Вот и товарищ со мной ехал, он местный, а тоже никакого знака не видел. — Водитель «облизывался» на свои права в руках инспектора, как собака на кусок колбасы.
— Не видели? — Инспектор призадумался. — Тогда прогуляйтесь назад полквартала и посмотрите.
— Охотно прогуляюсь! — вскричал тип и обернулся к Фомину. — Вы, товарищ, не вылезайте, я сейчас!
Инспектор покосился — кто же сидит в машине? — и, узнав Фомина, дружески заулыбался:
— Николай Павлович! Как же это я вас проглядел! Богатым будете, верная примета! — И окликнул водителя, покорно направившегося на поиски прозеванного знака: — Спартак Тимофеевич, вернитесь! Только уж больше не нарушайте!
— Преогромное вам спасибо. — Спартак Тимофеевич влез в машину, нежно прижимая к груди возвращенные права. — И вам, товарищ, спасибо. Выручили! Вы, оказывается, тут человек известный!
Фомин смущенно засмеялся:
— У нас тут все известные. Городок-то маленький. А этот инспектор мой хороший приятель.
— Смотри-ка! — Спартак Тимофеевич прищурился: — Везет вам на приятелей. И в музее приятель, и в ГАИ…
У нового кафе Фомин вылез из машины, сердечно поблагодарил водителя и, как бы в порыве приятных чувств, не пошел сразу по своим делам, а постоял, поулыбался вслед синему «Москвичу». Перед тем, как повернуть во двор гостиницы, Спартак Тимофеевич оглянулся и приятельски приподнял-пришлепнул рыжую кепчонку.
Художников Фомин на месте не застал. Сквозь заляпанные известкой стекла видны были на первом плане деревянные козлы. В глубине стоял обшарпанный кухонный стол и по сторонам его четыре ящика. На столе Фомин разглядел водочную пустую бутылку, три стакана и четыре клочка газеты с остатками жареной рыбы.
«И это называется — они не пьют! — возмутился Фомин. — Вот и верь после этого женщинам. Но куда же девался четвертый стакан? Ведь за столом явно сидели четверо!»
Придя к себе, он первым делом позвонил в ГАИ. Для начала Фомин дружески посоветовал дежурному принять меры к путятинской сирени, она до того распустилась, что не видно дорожных знаков. Отдав дань служебному юмору, который ему всегда давался с трудом, Фомин поинтересовался, нет ли у автоинспекции каких-либо данных насчет находящегося сейчас в городе синего «Москвича» номер такой-то.
Данные о синем «Москвиче» нашлись. Четыре дня назад при въезде в Путятин синий «Москвич» налетел на каменную тумбу. Правая передняя дверца оказалась немного помята, но владелец на акте не настаивал, очевидно, машина у него не застрахована.
— А тебе он зачем нужен, если не секрет? — спросил дежурный ГАИ.
— Да мне бы только фамилию уточнить. Имя и отчество я знаю, Спартак Тимофеевич.
— Футболист! — Дежурный посмеялся, с кем-то у себя в комнате переговорил и с оттенком в голосе — знай наших! — сказал: — Запиши фамилию — Коваленок. Не Ковалев и не Коваленко, а именно Ко-ва-ле-нок. Хватит с тебя? Или еще что нужно?
— Спроси у своих, по какой причине он наехал на тумбу.
— По дурости. Делал разворот с заездом во двор, ну и не рассчитал.
— А тормоза тут не могли подвести? — не без умысла спросил Фомин.
Дежурный его умысел сразу заметил:
— Ты это к чему?
— К тому, что у синего «Москвича» правый тормоз сильнее левого.
— А ты откуда знаешь?
— От самого владельца. Вы бы ему посоветовали, что ли, не пускаться в дальний путь с неисправными тормозами.
— По-нят-но… — протянул дежурный. — Толкаешь нас на нехорошее дело? Не выйдет, товарищ Фомин. Но автолюбителю мы охотно поможем. Есть у нас в Путятине один умелец. Ни в одной столице мира не смогут так нежно выправить вмятины на автомобиле, как это делает наш дядя Вася. Заодно он и тормоза проверит. Золотые руки у мужика. К нему, если хочешь знать, специально заезжают в наш город.
— Значит, поможете?
— Не исключено. Где живет твой клиент?
— В гостинице, — не очень-то уверенно сказал Фомин.
Впрочем, теперь уже известны имя, отчество и фамилия, можно справиться в гостинице, есть ли у них такой постоялец, Коваленок. Когда Фомин работал в Братске, там была бригада бетонщиков Михаила Коваленка. Михаил был родом из Белоруссии, с белыми как лен волосами и бровями. А этот Футболист скорее на татарина смахивает: брови густые, черные и глаза немного раскосые. Фомину даже в мыслях трудно было складывать Спартака с Тимофеевичем да еще прибавлять Коваленка. Поэтому он условно, для себя, называл владельца синего «Москвича» Футболистом, хотя во внешности этого пятидесятилетнего лысого человека не было ничего спортивного, кроме пресловутой рыжей кепчонки.
