А тут стали входить женщины со своими веретенами. Рассаживались по лавкам, дули на пальцы.
— У-у! Давно таких холодов не было! — сказала одна из них.
— А я все думаю о тех, кто в лесу, — прошептала старая Побишка, утирая нос передником. — Бедный сынок мой — у него-то уже все позади…
Внезапно ввалился в избу и Ремешик со своей Зузкой.
— Что же это теперь будет, люди божьи?! — начал он. — Еще поплатимся после…
Панчик разозлился:
— Чем поплатимся-то? Вы свою свинью уже съели, а жизнь ваша никому не нужна!
— Все вы ополоумели, — подала голос тетка Трчкова. — Вон и мой Матуш, чтоб ему… С таким трудом отговорила пойти в добровольцы, так он, подумайте, нынче целый пулемет в хату притащил…
Мы вышли от Панчика, и я спросил Лищака:
— Это ты дал Матушу пулемет?
— Ну да! — ухмыльнулся Лищак. — Он его, верно, в сарае прятал. Пулеметы — это его страсть…
Домой я шел в тот день в полном одиночестве, думая о самых разнообразных вещах. Прежде всего вертелись в мыслях моих приказы, переданные через Шимона, и задачи, поставленные перед каждым из нас, и опасался я, как бы Безак не назначил мне такую службу, которая меня не удовлетворит. Я догадывался, что наступают решающие времена, и хотел участвовать в бою, душу отвести, если придет жаркий день…
Я был прав! Опасения мои оправдались.
Но чтоб не набивать мне лишний раз трубку, — отложим на завтра разговор о том, что было дальше.
Как знать, может, то будет последний вечер нашей общей работы. А там уж вы будете мучиться один.
Я вчера закончил тем, какие опасения охватили меня, когда я в ту январскую ночь возвращался к Безаку. И вот — предчувствие меня не обмануло.
— Да ты что думаешь?! — прикрикнул на меня Безак. — Можешь ты знать, какой путь выберут немцы? А вдруг они попрут именно через наши места! Знаю, знаю, ты меткий стрелок и бьешь без промаха, но не бойся: в деревне обойдутся и без тебя. Дома будешь сидеть, при телефоне!
Значит, это Безак виноват в том, что не был я очевидцем всего того, о чем вам теперь расскажу. Но события эти известны у нас всем до мельчайших подробностей, — кого ни спроси, любой подтвердит правдивость моего изложения.
Любой человек скажет вам, в каких хлопотах прошли два следующих дня. Приказы нашего политического руководства выполнялись до последней буковки. Тоно Фукас с капитаном Бениачем еще раз осмотрели все подступы к деревне и выбрали наиболее выгодные для обороны места, причем им добрую помощь оказал партизанский командир, лейтенант Николай Радов, явившийся к нам со своим отрядом от Садиленко. Правда, в ту пору я еще не подозревал, кто был в этом отряде…
Лищак с Адамом Панчиком приволокли из леса последние партии боеприпасов. И скажу вам, просто чудо, что они отыскали их по тайникам, засыпанным метровым снегом!
А милиция! Если еще во время восстания ей только и дела было, что проверять документы у проезжих да пугать Добричку, — то теперь горячие настали для нее деньки! Думаете, было время у ребят опустить голову на руки да вздремнуть? Ничего подобного! Ни на минуту! Днем и ночью патрулировали они по деревне, связные то и дело бегали к дозорам, оставленным на оборонительных рубежах.
Исправить телефонную линию тоже было нелегким делом. Связать проводами всю округу — это тебе не комар начихал. Спросите-ка моего коллегу Колара, что это была за работенка! Надо было ведь не просто соединить две лесные конторы с управлением — велено было связать все долины, все лесничества! Колар два дня трудился с рассвета до сумерек, и только на третий день — это было 28 января — вернулся он к полудню домой и стал проверять связь. Звонил в центр, звонил в лесную контору, звонил по лесничествам — слава богу, телефон действовал надежно. Колар даже не удержался от смеха, когда на его сигнал отозвался лесничий Демко из Паленичного, испуганно спросил: «А, что такое? Идут, что ли?» Колар ответил: «Никто не идет! Это я линию проверяю…»
Колар, правда, видел, что людей опять охватила тревога, женщины и дети увязывают узлы, готовясь бежать в укрытия, но никак не мог он понять, отчего именно Демко так нервничает.
Кто знает? Я и сам не верю в бабьи предрассудки, а все-таки бывает ведь так, что порой охватывает человека предчувствие того, что должно вскоре случиться…
Чтобы дальнейшее стало вам яснее, скажу, что происходило у Демко. Шурин, брат жены, скрывался у него от угона в Германию. В документе о численности семьи он не был указан и только тогда мог изображать главу семейства, когда сам Демко уходил в лес. Короче, этому шурину приходилось все время быть начеку, ночью спать вполглаза, все видеть и в случае нужды испаряться как призрак.
В ту минуту, когда Демко отвечал Колару, что телефон в порядке, шурин его вышел в переднюю горницу. Неважно, что ему там было надо — скорее всего, он и не нашел требуемого, потому что глянул случайно в окошко — и видит, что к лесничеству, проваливаясь в снег, останавливаясь передохнуть и снова устремляясь вперед, движутся какие-то фигуры. Они были еще далеко, не разобрать, кто они да что, но парню показалось, что за плечами у них торчат винтовки.
