И это было вполне естественно. Золото? Подобно всем, кто пришел сюда, в этот край, с хуторов и из черных лесов, он был рад, когда дома могли досыта наесться картошки с простоквашей. А о золоте у них было совершенно отвлеченное представление, с ним не связывали ничего реального. В лучшем случае его отождествляли с разными блестящими безделушками, которыми по дешевке торговали на ярмарках, чтобы удовлетворить их примитивные мечты об украшениях.
Центнер! Вот его он мог себе представить, его часто приходилось чувствовать на своей спине.
Но золото? Нет, у него самого никогда не было золота, ни грамма.
Кореске казалось, что его слова о сказочных богатствах Витковиц не произвели на Павла должного впечатления. Он стремился как можно лучше все объяснить Павлу, так как понимал, что только когда Павол осознает чудовищную социальную несправедливость существующего порядка до конца, он будет способен понять и способы борьбы с ним.
Но молчание Павла объяснялось не столько непониманием, хотя он поначалу и признался в этом, сколько потрясением и охватившим его ужасом. Он действительно не имел представления о золоте, но он мог догадываться, какое богатство заключено во всех этих шахтах, заводах, фабриках, железных дорогах, поместьях. Он не находил численного выражения этому богатству, но ему было ясно, что это нечто неизмеримое, не поддающееся пониманию, а следовательно, и представлению. И хотя у него было свое мерило — стоимость заложенной отцовской избы и нескольких кусков поля, он наперед знал, что этого мерила недостаточно. В конце концов ему пришлось удовлетвориться сознанием того, что на свете есть люди, которые задыхаются от богатства, которым все дозволено и которые действительно все себе позволяют.
Павол был глубоко потрясен. На обратном пути в барак в голове у него, словно тучи, проносились беспорядочные мысли. Переходя дорогу, он издалека увидел, как рабочие обвивают гирляндами из еловых веток триумфальную арку, связывают цветные бумажные ленты и флажки, монтируют щиты с электрическими лампочками. Всюду движение… подготовка к празднествам велась на широкую ногу, била в глаза, воздействовала на чувства. От кого-то он уже слышал, что эти праздники обойдутся в несколько миллионов. А к чему это, он понять не мог. Пройдет несколько дней — и смолкнет музыка, будут свернуты флаги, а еловые ветки полетят на свалку. Торжества отгремят, и опять замелькают серые будни, как всегда, пойдут на работу люди и, как всегда, уныло побредут обратно.
Всю ночь, всю ночь Павол не мог успокоиться.
А утром — дело было в субботу, — когда он шел на завод, голова разламывалась от мыслей, бешено стучавших в лихорадочно работавшем всю ночь мозгу.
Работа шумела, точно лес по весне. На товарной станции все было засыпано мокрым снегом. Снег таял, и между путей стояли тоскливые лужи, в которых плавали перевернутые облака. Пальцы коченели в холодном, промозглом воздухе. На станции было все как обычно. По путям сновали вагоны, дымили паровозы, время от времени фыркая белым паром, и тогда резкий свисток будто застывал в воздухе. Плавно и неторопливо в двух противоположных направлениях двигались тележки подвесной дороги. Сухо стучал кокс, пересыпаясь из вагонов в ящики под путями, сухо стучали руда и известняк, исчезая в подземной утробе, чтобы затем влететь из-под земли на подъемнике к колошнику печи.
Павол сегодня ничего не видел и не слышал.
Это бросалось в глаза.
— Что с тобой, Павол? — спросил его земляк Возар, с которым они вместе работали. — Ходишь как в воду опущенный. Что случилось?
Павол ответил смущенной улыбкой.
— Да так, ничего… Просто задумался…
Он ни с кем не поделился. Хотел пока побыть наедине со своими раздумьями, которые не давали ему покоя, поглощали все внимание и силы.
Что это? Что же это?
Никогда еще Павол не чувствовал такой раздвоенности, никогда еще не было с ним так, чтобы чувство горечи перерастало вдруг в чувство всепожирающего гнева.
Витковице. Миллиарды. За восемь часов работы — двадцать крон. Праздник, который обошелся в несколько миллионов. Шестьсот раненых и больных в день. Гутман и Ротшильд. Шествие перед особняком генерального директора.
