И вдруг мы увидели, как к нашему майору подошла… инструкторша военно-физкультурного отдела горкома, испортившая столько крови нашему майору.
И наш майор Белоконь (как будто они договорились встретиться здесь, на мосту) совершенно свободно взял ее под руку… Мы смотрели друг на друга вытаращенными глазами. Мы ничего не понимали.
Но в эту минуту грянул первый победный салют! Первый победный салют в Москве летом сорок третьего года в ознаменование разгрома фашистских войск под Орлом и Курском.
О, первые победные военные салюты нашего детства! Созвездиями невиданной красоты, долгожданными гроздьями расцветали вы над нашими детскими головами после долгих мрачных ночей в затемненных городах среди безмолвных темных домов с мертвыми глазницами зашторенных светомаскировкой окон. На ослепительном щедром лугу московского неба сорок третьего года вы вспыхнули сверкающим разливом всех торжествующих соков нашей истерзанной войной земли и ударили победными ароматами всеобщего народного счастья в наши юные сердца.
Животворящие молнии ваших зарниц голубым рассветом исполнившихся надежд озарили далекую ниву нашего будущего, молодой гром ваших рокочущих раскатов будил нас в суровое утро нашего военного отрочества своими крепнущими день ото дня голосами. Вы создали нас, победные военные салюты нашего детства, сформировали наши души, соткали страсти, вы навсегда определили наши человеческие симпатии и антипатии.
Пороховой ветер, прилетавший с ваших батарей, был живительным озоном, которым мы дышали. Растущее число ваших стволов крепило наше мировоззрение, цементировало наше мироощущение бетоном незыблемой правоты. Наши мускулы, наши плечи, наши голоса, наши характеры организовало бестрепетной твердостью гортанное и гордое эхо военных салютов.
Победа, победа и еще раз победа — любой ценой, любым напряжением сил, любым самоотречением и отказом от всего личного ради общего торжества над врагом — вот что было религией и символом веры нашей юности, вот какие слова были начертаны над входом в храм нашей завтрашней жизни.
Победа над фашистами и вся жизнь для победы над фашизмом — вот что стало «евангелием» нашего детства.
…Мы расходились с Красной площади в день первого победного военного салюта, оглушенные уже забытыми нами в напряженной и скрытной тыловой тишине новыми громкими звуками, которые теперь уже ничто не могло сдержать. Глаза наши были ослеплены «северным сиянием» салюта в летнем небе сорок третьего года. Мы шли уже без всякого строя, смешавшись с людьми, опоздавшими к началу салюта и теперь густой толпой двигавшимися от Манежной площади вверх по улице Горького. Майора Белоконя уже не было с нами, он куда-то исчез.
А через неделю произошло событие, которое заставило нас все простить майору. Рядом с деревянным макетом немецкого танка, стоящим на поляне за детским физкультурным городком, появился… настоящий немецкий танк. Огромный, черный, весь в саже и копоти, с двумя аккуратными дырками в бортовой броне, он стоял на траве детского городка среди мирной зелени Измайловского парка, как инопланетное чудовище, как отвратительный скелет доисторического представителя неведомого нам животного мира, провалившегося много веков назад в охотничью яму, вырытую нашими далекими предками.
Как завороженные стояли мы вокруг стального плененного зверя. Мы пришли рано утром, и вдруг нате вам — стоит, опустив к земле кривую, погнутую пушку с решетчатым надульником. Мы даже испугались немного. Так вот он какой, настырный бронированный «кабан», доползший до нашего Измайловского парка, уничтожать тупорылых собратьев которого мы учились все лето сорок третьего года.
Откуда же он взялся здесь? И вот что выяснили мы от дежурного по лагерю: в пять часов утра, оглушая окрестности ревом мотора, на площадку детского городка, оставляя рваные следы гусениц, вполз огромный тягач, тащивший за собой немецкий танк. В кабине тягача, рядом с водителем, сидела… инструкторша горкома комсомола. А когда танк остановился, из него вылез майор Белоконь. У танка не было мотора и своего хода, майор сидел в нем, передвигая рычаги и нажимая педали, чтобы помогать водителю тягача буксировать стальную громадину. А доставлен в Измайловский парк танк был с выставки трофейного оружия, и проделана вся эта операция была якобы лично инструкторшей горкома, добившейся разрешения «вооружить» школу юных истребителей настоящим немецким танком в самых высоких военных инстанциях.
В августе сорок третьего года майор Белоконь женился на инструкторше горкома комсомола. Фамилия ее не сохранилась в моей памяти, но имя я запомнил. Звали ее Лора.
