Шуньин не прочь была поговорить о «нем», но я сразу переменила тему разговора, пытаясь выведать то, что меня интересовало. Однако Шуньин умела держать язык за зубами. Она ничего не сказала, лишь на все лады превозносила Чэня: он, мол, и работяга, и энергии в нем хоть отбавляй, и друг хороший — всегда поможет. И ни слова по существу.
Потом она заговорила о политике.
Готовится большой поход против коммунистов. Это не разговоры. Карательная экспедиция выступит со дня на день. Тогда воцарится мир и с разрухой будет покончено. Все смогут вернуться в Нанкин, как хорошо! Мне не нравится чунцинская погода! Будто не так уж холодно, а последних два дня приходилось топить печку.
Посмотрела на часы — половина двенадцатого, пора уходить. Но Шуньин уговаривает остаться на обед.
— Мне нужно еще повидаться с Чэнем, — сказала я ей.
— Тогда тебе незачем уходить, Чэнь вот-вот должен быть здесь. — И Шуньин снова усадила меня.
— Говорят, то в разлуке любовь сильнее, чем после свадьбы, но неужели ты не проживешь и полдня без него? Тогда, разумеется, я тебя отпущу!
Я почувствовала, что краснею, и сказала:
— Ты что все время смеешься надо мной! Последнее время я действительно почти никуда не выхожу, но это потому, что очень много работы…
Шуньин недоверчиво улыбнулась. Я не обратила на это внимания, а Шуньин продолжала:
— Как его зовут? Я видела его когда-нибудь?
Я тоже улыбнулась, но ничего не ответила.
Шуньин, будто что-то соображая, пристально посмотрела на меня и доверительно сказала:
— Будь осторожна! Я слышала, что некоторые пользуются твоей слабостью, чтобы опорочить тебя! Сплетников на свете сколько угодно, а много ли найдется праведников, желающих своему ближнему добра? Я не знаю, насколько все это серьезно, но положение у тебя сложное, и надо быть начеку.
Шуньин, видимо, что-то знала. Мне стало не по себе, но я не подала виду и равнодушно спросила:
— Это тоже тебе Чэнь рассказал? Что же еще он говорил?
— Это действительно он мне сказал. И еще он сказал, что ты слишком упряма и заносчива, поэтому у тебя много врагов среди сослуживцев. Говорят, вы несколько раз скандалили с какой-то Жун. Это правда?
Я со вздохом кивнула головой. Тогда Шуньин наклонилась ко мне и зашептала в самое ухо:
— Эта Жун больше всех ненавидит тебя, и этот ее… Они говорят, что ты совершенно забросила работу и думаешь только о нем… что вы все время объясняетесь друг другу в любви. Но это еще полбеды, они подозревают, что ты и на других работаешь, обманываешь начальство, и, по словам Чэня, даже располагают какими-то документами. Это серьезное обвинение, от него не отмахнешься. Ты не знаешь, какие именно материалы могли попасть им в руки?
Мне грозит такая опасность, а я живу, словно во сне, ни о чем понятия не имею. Возможно, это дело рук охранника Ма? Что же касается доказательств, в этом надо еще разобраться.
— Мало ли в нашей жизни подлости! — спокойно ответила я Шуньин. — Если Жун и ее компания захотят расправиться со мной, они могут состряпать любые улики. К тому же эти бандиты давным-давно спелись, а я пришла к ним позднее, вот и осталась в стороне!
Шуньин сочувственно взглянула на меня, погладила мою руку и с жаром сказала:
— Удивляюсь, как они до сих пор не напакостили тебе. Ведь ты одна среди них! Всегда надо иметь друзей, которые помогут в трудную минуту. К тому же на службе тебя, безусловно, недооценивают. Незачем тебе все это терпеть. Бросай работу. Кстати, вчера я получила телеграмму из Шанхая, у сына — корь, я собираюсь туда. Самое лучшее для тебя — поехать со мной.
Такое предложение было для меня неожиданным. Прямо отказываться, пожалуй, не стоит, надо выиграть время.
— Великолепная мысль! Но вряд ли меня освободят от работы.
— Это можно устроить, — стояла на своем Шуньин, — Чэнь поможет. Словом, выход найдется.
Я согласилась, но ничего определенного не сказала. К счастью, тетушка Чжан позвала к столу, и разговор прекратился.
Все ясно, у меня два пути: либо бросить Чжао на произвол судьбы и уехать в Шанхай, либо послушаться его и рискнуть. Что делать? Не знаю. Я улыбалась, разговаривала и даже пообедала. Но когда должны были подать какое-то очередное блюдо, я воспользовалась случаем и распрощалась, сославшись на дела. Какое счастье, что я побывала у Шуньин, иначе я так и не узнала бы об их интригах. О переводе Ма нельзя и заикнуться — это увеличит их подозрения. Надо придумать что-нибудь другое, но думать я сейчас была не в силах; единственное, чего я хотела, — это умереть спокойно.
Я решила все рассказать Чжао. Буду умолять его пойти на уступки и «раскаяться». Это единственный способ оттянуть время и избежать самого страшного…
Я приготовилась к тому, что Чжао не поверит мне, рассердится, но решила не сдаваться.
Однако случилось непредвиденное. Чжао спокойно выслушал меня, ничуть не рассердился, но определенного ничего не сказал. Он долго о чем-то думал, а потом спросил:
— Эта Жун — низенькая такая, полная, со вздернутым носом и водянистыми глазами? Легкомысленная особа!
— Верно! Но откуда ты ее знаешь?
