Вчера утром, в десять часов, перед тем как предпринять последнюю попытку, я пришла к моему Чжао. Я слишком хорошо думала о людях и не предполагала, что это — наша последняя встреча перед вечной разлукой (последние слова, пожалуй, чересчур высокопарны, но кто посмеет утверждать, что этот проклятый день не повторится снова и не будет еще более страшным?). Я, как могла, успокаивала Чжао.
Но он ни во что не верил, как будто предвидел все заранее… а может быть, ему показалось, что я уже обо всем знаю и просто стараюсь утешить его? Во всяком случае, во мне он больше не сомневался. Это я поняла из последних слов, сказанных им на прощание.
Он говорил о моих достоинствах и недостатках, старался подбодрить меня, советовал «подготовить пути к отступлению» и под конец попросил меня рассказать двум друзьям о его судьбе. Фамилии и имен этих людей я не знала, и лишь когда Чжао объяснил мне, как их можно разыскать, я вдруг поняла, что это К. и Пин!
Опять эта Пин! Я не сдержалась, наговорила лишнего и потом раскаивалась. Тем более что Чжао не сердился, а очень мягко все объяснил. Вообще наш последний разговор оставил в душе какую-то горечь. Может быть, именно потому, что я придиралась к мелочам. И если бы Чжао остался жив, он, пожалуй, возненавидел бы меня. А может быть, нет?
У меня был еще один план «спасения» Чжао, и я отправилась искать толстяка Чэня, рассчитывая на его помощь.
Считалось, что мы с Чэнем друзья. Я решила воспользоваться этим и прямо выложить ему все, что рассказала мне Шуньин, прибавив от себя одну лишь фразу: она уверена, что Чэнь непременно поможет мне разрешить все сложные вопросы.
Но Чэнь сделал вид, что ничего не понимает.
— Неужели? — смеялся он, стараясь увильнуть от ответа. — Да она просто пошутила. Что же касается этой парочки, то ты сама все отлично знаешь. Зачем же спрашивать? — Его слащавая, наглая физиономия разозлила меня, но я вынуждена была сдержаться и состроить ему глазки.
— И не стыдно тебе болтать всякую чушь? Мне делают пакости, а ты не хочешь помочь и еще сплетничаешь…
— Ну что ты! Да я… — заговорил он уже совсем другим тоном. — Мало ли что болтают, ведь я сам не видел. — Он придвинулся ко мне и зашептал: — Не знаешь, кому верить! Говорят, что ты живешь совсем в другой комнате, но все же, да ты сама расскажи, — он расхохотался, — я хоть буду знать правду…
— Все это выдумки! — едва сдерживая гнев, с улыбкой сказала я.
Чэнь стал гладить меня по спине, рассказывая при этом всякие гадости. Меня так и подмывало дать ему оплеуху, но ради Чжао я готова была стерпеть все что угодно. Глотая слезы, я кокетничала и даже, когда он дал волю рукам, сделала вид, что ничего не замечаю, поощряя его «ухаживания». Я думала: «Пусть потеряет голову, тогда я добьюсь чего угодно», — и я закрыла глаза…
Но этот тип, получив свое, счел за лучшее ретироваться.
— У меня дела, потом поговорим! — совершенно неожиданно заявил он.
— Погоди! Что же, в конце концов, будет? — Я схватила его за руку.
— Ха-ха, а так разве плохо? — Чэнь снова притворился непонимающим.
Боль и гнев волной поднялись в моей душе, но я взяла себя в руки.
— Хватит притворяться! Скажи, как будет с моим делом? Ведь для тебя это совсем не сложно, надо только выбрать подходящий момент — и все! — Я слышала, как дрожит у меня голос.
— Я же сказал, что с тобой ничего страшного не случится… А что касается слов мадам Шуньин… то все вы, женщины, слишком чувствительны.
«С тобой ничего не случится!» В сердце мне будто вонзили иглу. Я поняла, что с Чжао что-то случилось. Но я не хотела терять надежды.
— Прошу тебя, сделай что-нибудь, я никогда не забуду твоей доброты! — И я снова улыбнулась, но тут же у меня из глаз хлынули слезы.
— Ничего страшного не случится… — буркнул он, стараясь побыстрее избавиться от меня.
Тогда я не понимала, что самое страшное случилось, думала, Чэнь просто хочет указать мне мое место — не лезь, мол, не в свое дело. Даже возвратившись в отдел, я все еще находилась во власти иллюзий.
Дежурный сказал, что М. просил обождать его.
Мне очень не хотелось терять время, я рвалась к Чжао. Но мысль о том, что, находясь среди врагов, самое главное — соблюдать осторожность, остановила меня. Сослуживцы украдкой на меня поглядывали.
М. все не появлялся. Я сидела как на иголках.
Наконец он пришел. В глазах его сверкали недобрые огоньки.
— Ты здорово поработала, — хищно оскалив зубы, произнес он. — Теперь можешь отдыхать. Пока все. Жди распоряжений!
Я сделала вид, что давно все знаю, и безмолвно приняла этот неожиданный удар.
Но от любопытных взглядов меня бросало в дрожь, и я поспешила уйти. Деваться было некуда. Теперь я уже жалела, что не расспросила его обо всем подробно.
Отправилась я к Чжао, хотя знала, что это нарушение приказа.
Дверь камеры была чуть приоткрыта. Я толкнула ее и вскрикнула от ужаса: там никого не было! С Чжао случилось несчастье. Я не в силах была двинуться с места, словно ноги мои приросли к земле.
