— Значит, и до меня добрались! Скажи по правде, где он? Он жив?
— Где он? — Чэнь так вытаращил глаза, что они стали напоминать большие пуговицы. — Ты о ком спрашиваешь?
— Но ведь ты сам… — Я совершенно растерялась. — О ком же, как не о нем?
Чэнь помолчал, затем брови его поднялись, и он затрясся от смеха:
— Далеко ты зашла в своих мыслях! Вот так забота! Я ведь говорил об этом уроде со свиными глазками!
Тут только я поняла, что все сказанное не имело никакого отношения к Чжао, и с души моей словно камень свалился. Я не могла удержаться от улыбки:
— О ком бы ты ни говорил, я хотела узнать о судьбе того человека.
— А Шуньин тебе ничего не говорила? Пока все в порядке. Его кормят, поят, и живет он в сносных условиях. Нет только красавицы, которая разделяла бы его одиночество. Так что можешь не волноваться.
— А нельзя ли повидаться с ним? Да и где он, в конце концов, находится?
— Этого я не могу сейчас сказать… Но встреча с тобой не принесет ему никакой пользы.
Чэнь как будто не лгал. Я снова вздохнула. Как узнать, где находится Чжао? Толстяку это, кажется, известно.
— Не беспокойся об этом человеке, — очень серьезно произнес Чэнь. — Теперь возникла совсем другая проблема. Речь идет о тебе. Сегодня я узнал, что этот урод собирается тебя уничтожить.
Я отчетливо слышала каждое его слово и вдруг почувствовала такое отвращение, будто передо мной была гадина. Страха я не ощущала и очень спокойно ответила:
— Значит, он опять за свое? Я только и жду этого. Не впервые он пытается расправиться со мной. Пусть что хочет, то и делает.
— Не будь самонадеянной, это тебе дорого обойдется.
— Но пойми, Чэнь, можно всю жизнь быть бандитом, но всю жизнь остерегаться бандитов — невозможно. Я должна надеяться на себя, ничего другого мне не остается! Я кое-что знаю о его подлых замыслах, но сделать ничего не могу. Пусть поступает, как ему угодно.
— Хорошо, что ты хоть знаешь об этом, — усмехнулся Чэнь. — Но на сей раз он будет беспощаден.
Я улыбнулась и ничего не ответила. Не зря толстяк так заботится обо мне. Посмотрим, что будет дальше, что он предложит. В это время вошла Шуньин. Она, видимо, знала, о чем мы говорили, и, заметив, что я взволнована, сказала:
— Будь осторожна! Говорят, у них есть улики против тебя, и очень серьезные.
«Сейчас снова начнет уговаривать меня ехать в Шанхай», — подумала я, поняв, что Шуньин заодно с Чэнем. Но не успела я раскрыть рта, как Чэнь сказал:
— Тебе поручили следить за двумя: мужчиной и женщиной, а ты виляешь.
— Ах, вот в чем дело… Но разве я действую не в соответствии с приказом? Прошло ведь совсем мало времени. Я делаю все, что в моих силах, аккуратно представляю рапорты. В чем же моя вина?
— Кое-кто видел тебя с этими людьми, — Чэнь ухмыльнулся и посмотрел на меня, — и даже слышал ваш разговор. Твое, поведение подозрительно.
— Кто и где мог нас видеть? — спросила я непринужденным тоном, в то же время понимая, что настал критический момент. — Уж не Жун ли? Так она просто болтает! Как могла она слышать наш разговор?
— Вовсе не Жун. И потом, какое это имеет значение? Но ты мне ответь на такой вопрос: не рассказывала ли ты этим двоим о том самом Чжао?.. Видишь ли, женщина передала все, что ты ей сказала, еще одному человеку, не подозревая, конечно, что этот человек теперь работает на нас. Обо всем узнал М., который считает эти улики вполне достаточными.
Я выдавила из себя улыбку и ничего не сказала. В этот момент передо мной возникло ненавистное лицо Пин. Зачем ей нужна губить меня? Чем я ей мешаю?
— Пока тебя не было, мы тут посоветовались. — Шуньин взяла меня за руку. — Все мы — свои люди, будем говорить начистоту: этот М. — форменное ничтожество, а корчит из себя невесть что и вечно делает всем пакости. Ты не бойся его, он у нас в руках, у нас много козырей против него. Мы первые нанесем удар, материал у меня найдется!
Я не сводила глаз с лица Шуньин, и мне казалось, будто каждое произнесенное ею слово я не только слышу, но и осязаю. Мысль о Пин вытеснила из моей головы все остальные. Я даже забыла о подлости М. Какие цели преследует Пин?
То, что М. хочет прибрать меня к рукам, — вполне естественно. Но Пин! Ненавидеть человека, не доверять ему, стремиться погубить — и все из-за ревности! В тот момент я была уверена, что Пин желает моей гибели.
Я кусала угол носового платка и молчала.
— Лучше всего, если ты сама нанесешь ему удар, — Чэнь, кажется, никогда еще не был таким искренним. — Мы подготовим для тебя свидетеля и вообще поможем. Но надо заранее подготовить пути отступления, дело может принять дурной оборот. Все нужно предусмотреть, неожиданностей быть не должно.
Я все отчетливо слышала, но мне казалось, будто слова эти обращены не ко мне, а к кому-то другому, и никак не реагировала на них.
— Сейчас не время раздумывать. — Шуньин положила мне на плечо руку. — Ты должна решиться. Чэнь все подробно объяснил, в чем же ты сомневаешься? Если даже змею забьют не до смерти, все равно нечего ее бояться, она не укусит. В крайнем случае поживешь несколько дней у меня!
