У пристани я обернулась и вскочила в лодку. К. тоже прыгнул в лодку, сел напротив и углубился в свои мысли.
Сквозь тучи пробивалось солнце. Его лучи уже озарили противоположный берег и золотыми бликами играли на темной зелени кустарника. Мягко плескалась под веслом вода, лодка слегка покачивалась, словно убаюкивая нас. Мы молчали, но глаза наши невольно встречались и как будто говорили: ну, скажи что-нибудь. Молчание становилось неловким.
Я дразнила К. улыбкой, но по-прежнему не произносила ни слова. Наконец К. не выдержал и робко спросил:
— У тебя дело ко мне?
— Нет, — усмехнулась я.
— Но когда мы уславливались о встрече, ты, кажется, говорила, что должна поговорить со мной.
— А-а, ты вот о чем? — притворившись взволнованной, сказала я. — Может быть, должна, а может быть, и нет. Впрочем, все зависит от тебя.
Я не сводила с него глаз и говорила очень медленно, чтобы он мог взвесить каждое мое слово. В ответ он усмехнулся и стал насвистывать какую-то песенку. Я была разочарована. Интересно, как он понял мои слова? Надо еще немножко подразнить его.
К. вдруг перестал свистеть, наклонился ко мне и тихо, очень серьезно спросил:
— Ты не могла бы мне помочь в одном деле?
Я с улыбкой кивнула, ожидая продолжения. Между тем мы подплыли к утесу; недалеко, на расстоянии полета стрелы, виднелась лодка, слышались голоса и смех. К. неожиданно указал рукой на утес:
— Давай постоим там немного, ладно? — И, не дожидаясь моего согласия, К. попросил перевозчика подплыть к утесу. Склонившиеся над самой водой ветви ивы касались наших лиц. Я села рядом с К. и шепотом спросила:
— Говори, что же у тебя за дело? А там посмотрим, захочу я тебе помочь или нет.
— Понимаешь, один мой приятель неожиданно исчез. Не можешь ли ты узнать, где он.
Я опешила. Вот уж не ожидала, что К. обратится ко мне с такой просьбой. Что бы это могло значить? Однако сомневаться в его искренности у меня не было никаких оснований. Я кивнула и улыбнулась. Он помедлил, затем продолжал:
— Особых примет этот человек не имеет: он не полный и не худой, лицо самое обыкновенное, глаза тоже, лет ему двадцать семь — двадцать восемь, произношение, как у жителя провинции Н.
— А фамилия, имя?
— Чжан. — К. пристально смотрел на меня. — Я лично с ним незнаком.
— Серьезно? — Я рассмеялась и нарочно с любопытством спросила: — Как же вы подружились? Переписывались?
— Вовсе нет. С ним очень хорошо знаком мой приятель. А меня просто просили помочь. К тому же я не первый, многих уже просили…
Было ясно, что все это сплошное вранье. Вдруг К. замолчал, видимо, испугался чего-то. Я следила за выражением его лица. Как мне хотелось сказать ему: «Зачем ты выдумал всю эту чепуху? Разве ты все еще сомневаешься во мне?» Мне стало обидно. На какой-то миг я ощутила в сердце пустоту, но тут же простила К. Почему-то он не мог открыть мне все до конца.
Я тихонько вздохнула и, прижавшись к нему, спросила:
— Почему ты решил просить о помощи именно меня? А если я не помогу, что тогда?
К. ничего не ответил, лишь проникновенно посмотрел на меня и осторожно обнял за плечи. Это оказалось сильнее всяких слов.
Я улыбнулась ему. Вдруг у меня мелькнула догадка:
— Помнишь, ты рассказывал о близком друге, с которым делил все трудности? Так это его приятель попал в беду?
— Нет! — быстро, не задумываясь, ответил К.
Но в глазах его была тревога, и это не укрылось от меня. Вероятно, он и сам почувствовал это и торопливо добавил:
— Речь идет о женщине.
Сказал он правду или солгал — я не знаю, но слова его ужалили меня в самое сердце. Скажи он, что это мужчина, я реагировала бы по-другому. Видимо, я очень побледнела, потому что К. быстро проговорил:
— Меня просила о помощи жена этого человека. Я видел ее несколько раз у знакомых.
Рассказ его становился забавным, но я рассердилась. Неужели К. ни капельки не доверяет мне? Теперь понятно, зачем я нужна ему. Но я еще не разучилась отличать правду от лжи. Я все больше возмущалась и наконец холодно сказала:
— Слушай, К., прекрати. Мне все ясно. На мою помощь можешь не рассчитывать.
Такой поворот дела встревожил К. Он смотрел на меня широко открытыми, застывшими глазами.
Лучше бы он рассердился, только не смотрел бы на меня так. Я не могла выдержать его взгляда и уже совсем другим тоном сказала:
— Ну подумай сам, как мне взяться за это дело? Ты ведь даже не рассказал, когда и при каких обстоятельствах исчез тот человек!
Ни один мускул не дрогнул на лице К., будто он и не слышал моих слов. Мне стало страшно. Но вдруг взгляд его из сурового стал ласковым и он начал рассказывать:
