— Это случилось позавчера вечером. Мой друг сидел дома и писал письмо. Вдруг кто-то постучал, а дверь, надо сказать, никогда не закрывалась на задвижку. Не успел он спросить: «Кто там?» — как в комнату ворвались трое; один спросил: «Ты — Чжан?» — а двое уже выхватили пистолеты: «Ни с места!» Они бросились обыскивать друга, но ничего не нашли. Обшарили всю комнату. А в ней-то и были всего лишь кровать, две табуретки да бамбуковый чемоданчик с ветхой одеждой; на столе лежало несколько книг, которые можно увидеть на любом прилавке. Они прочли письмо и швырнули его на стол. Потом забрали книги и письмо и крикнули: «Выходи!» Чжан спрашивает: «А ордер на обыск и арест у вас есть?» — «Заткнись!» — «В чем же мое преступление?» Тут первый как закричит: «Доказательства найдутся, не бойся! Лучше иди по-хорошему!» И они увели Чжана. С тех пор о нем ни слуху ни духу.
Теперь К. говорил очень спокойно и вполне искренне. Но я не могла забыть, что вначале он солгал, и, сделав вид, что продолжаю сердиться, воскликнула:
— Ну вот! Только что ты утверждал, что просьбу тебе передали через третье лицо, а сейчас получается, будто ты сам присутствовал при этом.
— Ничего ты не понимаешь! — К. неожиданно покраснел. — Там была одна женщина. От нее-то я все и узнал.
— Еще одна женщина! — Я громко рассмеялась, сжала его руку, но тут же выпустила и, понизив голос, сказала: — Опять ты что-то выдумываешь. Просишь человека помочь, а сам не доверяешь ему.
Я отвернулась, но К. схватил меня за руку. Пальцы его были горячи. И когда я посмотрела ему в глаза, мне показалось, будто они излучают свет. Он с жаром заговорил:
— Пусть умру я не своей смертью, если обманываю тебя! Поверь, эта женщина — его жена. Она видела все собственными глазами.
— И она ничего не знает? — Я чувствовала, что лицо мое по-прежнему бледно от волнения.
— Нет. Ничего. Она хотела идти с мужем, но ей сказали: «Не торопись, придет и твоя очередь!» Она все же пошла за ними. На перекрестке стояли еще четверо с пистолетами. Они позвали рикшу. Один грубо выругался и пригрозил жене Чжана пистолетом. Она побежала обратно, но успела заметить, что коляска свернула в одну из улиц. Когда она вернулась на перекресток, их уже и след простыл.
Я молча слушала. К. выпустил мою руку.
Легкий ветерок покачивал ветви ивы. Плеск весел стал слышнее. Мимо нас проплыла лодка. Я сломала ветку, подержала ее и бросила в воду.
— Греби к дамбе! — крикнула я задремавшему перевозчику.
Мы по-прежнему сидели, тесно прижавшись друг к другу. Я чувствовала на себе пристальный взгляд К., но стоило мне посмотреть на него, как он отводил глаза. Какие они у него красивые! Глубокие-глубокие и такие ласковые!
К. вдруг вспомнил о своем детстве.
Зачем? Я попыталась перевести разговор на другую тему — не люблю тревожить прошлого. К тому же мне надо было кое-что выяснить.
— Так до сих пор ничего и не известно о твоем друге? — спросила я, воспользовавшись паузой.
К. будто не сразу понял, о ком идет речь, недоверчиво взглянул на меня, затем улыбнулся, но тут же на лицо его словно набежала туча. Он тяжело вздохнул:
— Ах, ты о нем спрашиваешь? Могу сказать лишь одно: может быть, он близко, так что до него рукой подать, а может, далеко-далеко, на самом краю света!
— О, можно подумать, что ты говоришь о любимой.
К. грустно улыбнулся, словно не заметил моей иронии, и ничего не сказал.
— А я знаю, кто твой друг и где он.
Я решила обманом вызвать его на откровенность, но К. покачал головой:
— Не знаешь.
— Уверяю тебя. Несколько дней назад я случайно встретилась со старой школьной подругой, мы поболтали с ней, и она неожиданно заговорила о твоем друге…
К. удивленно поднял брови, потом рассмеялся и легонько ударил меня по руке.
— Ерунда! У него не было приятельниц, кроме той…
— Той, которую он любил, хочешь ты сказать? — продолжала я. — В таком случае ты должен знать, что моя подруга училась вместе с его возлюбленной!
— Откуда мне было знать об этом?
— Как видишь, не ты один тревожишься о своем друге, и, если тебе что-нибудь известно, ты обязан поделиться с другими…
— Ничего я не знаю, — покачал головой К. и после короткой паузы добавил: — Честное слово.
Какое-то время мы молчали, затем я спросила:
— К которому часу тебе надо на работу? Может быть, мы успеем сходить в кино?
— Времени у меня совсем мало, но раз тебе так хочется — пойдем как-нибудь.
— Один мой односельчанин выписывает вашу газету. Правда, он ее не читает, но всегда говорит, подняв вверх большой палец: «Газета неплохая, служит богу богатства».
— Как он может так говорить, раз не читает ее?
— Очень просто! — Я улыбнулась. — Для него главное — величина газетного листа, в газету он заворачивает покупки, а покупки посылает бог богатства.
Мы посмеялись, потом К. сказал:
— Здорово он нас поддел, черт побери! Но поверь, работа трудная. Хлопот по горло!
— Не огорчайся, я ведь пошутила! — Мне захотелось успокоить его. — Я знаю, как трудно сейчас приходится сотрудникам газеты, ведь ни о чем нельзя писать, а вопросов уйма. Кто же станет укорять вас?
В это время мы причалили к пристани, К. встал и посмотрел на меня:
