Счастлив, покуда пьёшь, но только губы отнял –И судорога жажды пересечёт гортань,И воздух станет злым, назойливым и плотным,Как занавес, укрывший последнюю из тайн.Счастлив, покуда пьёшь, но тьма на дне стакана,На дне любого сна, на дне любого дня,И смотришь на людей беспомощно и странно:Мне страшно, мне темно, окликните меня!<p>«На самом донышке тоски…»</p>На самом донышке тоски –Такая каменная горечь!Её последние глоткиУсилием по жилам гонишь,Как будто пробивая штрекВ глубинах древнего базальта.И дольше века длится век,Но кончится, пожалуй, завтра.Неуловимая, как страх,Она удерживает слепо:Спасибо, что на всех пирахДовольно было корки хлеба,Спасибо, что была со мной,Храня рукой неуследимойОт душной похоти земнойИ пошлости непобедимой.<p>«Дитя или книгу лелеешь – тревога одна…»</p>Дитя или книгу лелеешь – тревога одна:Господь сохрани!Все радости свыше, а нам остаётся винаЗа смутные дни.Из радости лепится утро, из горечи – тьма,А дело к зиме,И время сплетается, будто рябая тесьма,И крест на тесьме.Казалось, что медный, которым крестили в слезах,Ан нет – золотой.Мы служим любви, а запроданы силе за страхКакой-то бедой.Дитя или книгу лелеешь – твердишь наугадОбветренным ртом:«Я всё отдаю, потому что несметно богат», –И плачешь потом.<p>«Стояла ночь – зелёная вода…»</p>Стояла ночь – зелёная вода.Я слушала невнятный шёпот крови.И неотступно, словно невода,Метанье звёзд преследовали кроны.Я распахнула в глубину окно:Струилась кровь, и речь её звучала,Как будто бы стекавшая на дно,В магическое, зыбкое начало.Я знаю всё, что я хочу сказать.Но речь её была такая мука,Что никакою силой не связатьМогучий ток неведомого звука.<p>Зеркало</p>Умножая свет,Отмеряя мрак,Сторожишь запретЗапредельных врат.Расстоянье длишь,Как душа – вину,Открываясь лишьВ эту сторону.Ночью вдалекеГрянет пёсий вой.Со свечой в рукеВстану пред тобой.На себя взгляну:Шаль скользит с плеча.По ту сторонуНе горит свеча.Там январский лёдЗастилает мглу,Там дыханье льнётК мёрзлому стеклу,Там дитя увидеть пытается:Что за свет во поле скитается?<p>«Ты знаешь, я давно устала…»</p>
