— Скажут, что в гимназии Немца учатся лоботрясы… — Голос его был холоден и суров.
— Простите, — прошептал я.
— Сидя вот так на дереве, ты позоришь школу…
— Простите… — прошептал я опять и уже настолько овладел собою, что начал играть, а актером я был превосходным — губы у меня задрожали, в глазах появились крупные, прозрачные слезинки…
— А если бы тебя на дереве увидел инспектор?!
Прозвучало-таки это страшное слово. Призрак «инспектора» держал нашу школу в страхе днем и ночью, но чтобы инспектор очутился как раз вот здесь, под липой, в день матча… Я все же молчал, а Голос, заполняя весь мир, продолжал:
— Чтоб больше это не повторялось, не то сообщу родителям. А теперь бегом домой, ты, башибузук!
Это странное, «татарское», слово теперь вышло из употребления… Башибузук!
Я поклонился и ушел, полный мрачных предчувствий. Позади меня громко скандировали хоры болельщиков, но в моем сердце чистое пламя энтузиазма погасло. Из homo ludens[76] я опять превратился в homo sapiens со всеми его терзаниями и страхами.
Матч, о котором я здесь пишу, был «дружеский», и болельщики хотя и реагировали бурно, все же сохраняли душевное равновесие. Ведь дело шло не об очках или о перспективе (всегда теряющейся в туманном будущем) перехода в класс «А». Настоящая борьба происходила между командами местными: «Короной» и «Вперед».
Еще теперь, почти через сорок лет, помню слова песни, которая разносилась над стадионом (и его окрестностями), когда приближались дни встречи местных команд:
Вижу еще силуэты некоторых игроков и лица, возникающие при их именах и прозвищах. Но всех участников команд не помню, а также на каких позициях играли эти тени… В воротах «Короны» стоял «Маеся», а вот кто был защитником, кто играл «на флангах», кто был нападающим и в резерве?.. Может, братья Ленские?.. А Канафка? А Голис, Стеллак? Это в команде «Вперед». Команд со временем становилось больше… «Стшелец», «Спарта», «Гакоах»… Там Лайбелюлю — бек, братья Родалеки — нападающие… Тени, тени… Участвовать в матче можно было по-разному. Самый простой способ — пройти на стадион с купленным билетом — был исключен ввиду отсутствия денег. «Злотый — это основа, основа — это земля, земля — это мать, мать — это ангел, ангел — это хранитель, хранитель — это страж, страж — это злотый»… Ах, тогдашние наши лингвистические игры! Как жаль, что их не знали нынешние «доценты»! Какие там были скрыты возможности — ах и ох! — семантические и структуралистически-антропологические: «энтеле пентеле сиги сиой рапете папете кнут»…
