— Нету, ангел мой, нету, — вздохнул Чомба, — а для таких, как ты, надо бы сохранить.
— Вот видишь… а ведь пора бы понять хоть кое-что. И сына своего не делу учишь. Тот тоже смотрит, где что плохо лежит.
— У меня Федор лучший токарь в колхозе! — Дед вскочил со скамейки, рубанул воздух рукой, а гаркнул так, что форточка зазвенела. Некоторые из увлекшихся стучаньем костяшек подняли головы. — На доске Почета каждый год висит!
— Присядь, — спокойно продолжал Володька. — Что Федор лучший токарь — никто не спорит, да чему ты его учишь? Недавно иду по цеху, он охотничий ножик вытачивает. Федя, спрашиваю, сколько дней ты над ним ковыряешься?
— Третий день, — отвечает.
— А сколько бы, — спрашиваю, — ты получил по нарядам за эти три дня, если бы дело делал?
— Рублей тридцать пять, — говорит.
— А ножик сколько стоит в магазине?
— Пять сорок, — отвечает.
— Вот и вся твоя наука.
— А твою бабу через форточку пропустить можно, — не сдавался Чомба.
— Зачем это? — удивился Володька такому повороту дела.
— Не знаешь, ангел мой, зачем? А затем, чтобы она у тебя не фискалила, не закладывала ребят.
— Ну это… можешь бояться в основном за себя.
— Мне бояться нечего, моя старуха пропущенная.
— Да она у тебя и в дверь пролезает с трудом, — засмеялись со всех сторон.
— Ого-о, ангел мой! Еще как пролетает… как пушинка. Ипатьевич? — дед отыскивал взглядом боцмана. — Ипатьевич, где ты?
— В кузницу ушел.
— Вот Ипатьевич придет, не даст соврать, — воодушевленно продолжал Чомба. — Гуляли мы у Ипатьевича. Костя Бауков был, Сашка Демидов был, на своей гармозе пиликал. А я частушки пел.
— Заковыристые небось?
— Всякие. А наши бабы шерсть подняли, буром на нас поперли. Вижу — дело плохо. Беру вожжи и кричу: «А ну, Ипатьевич, держи двери!» Ух! Как они шухнули в форточку! Одна за одною. Моя-то в курсе дела, первая махнула, а Баучиху я достал.
Раздался смех.
— Так-то, ангел мой, их учить надо, — фамильярно хлопал он Володьку по плечу. — Ты приводи свою ко мне, в коптильню посадим. Не стесняйся, приводи. Посидит день…
— Убежит, — прервали деда.
— У меня убежит? — возмутился Чомба. — У меня убежит? Там замок и Кучум у двери. И цепь я сделал так, что как раз вкруговую получается.
— Как у настоящего куркуля, — опустил голову Володька.
— А я в гробу видел твой колхоз, — гаркнул Чомба. — Ты, ангел мой, сейчас четыре сотни получаешь, и пензия у тебя будет не меньше сотельной.
— Сто двадцать.
— А мне вы и двадцатку не дадите.
— Дадут, Павлович, дадут, — откликнулся Мишка, — двести рублей дадут.
— А тебя не спрашивают, — рассердился дед. — Еще один нашелся… краснокнижник.
— Ну а за что тебе давать? — повернулся к нему Володька. — Ты ведь ни одного рыбьего хвоста для колхоза не поймал…
— А каналы кто строил? — прервал он Володьку.
— Ведь каждый год на путине помочь просим…
— Да брось ты, Володя, тратить слова, — поддержали Володьку.
«Ну, наверно, надо сматываться, — подумал Ванька, — а то этому царству, видно, не будет конца». И он, ни с кем не простившись, шмыгнул за дверь.
И правильно сделал: напротив двери каптерки, за сейнером пристраивалась Торпеда. С карандашиком и блокнотом.
Возвратился на сейнер, собрал инструмент, обтер его от снега. Ругнул себя — спрятать бы надо, — отнес на корму сейнера, засунул под брезент. Оглянулся. Кое-кто из ребят тоже вывалились из каптерки, брели к речке. «Бредут, работнички, — подумал о них Ванька, — согрелись… расслабились, а завтра опять за ломы да топоры…» Некоторые из «работничков» уже шли по льду и карабкались на тот берег, к складам. Склады высились над Дранкой серые, с маленькими окнами под самой крышей. Рядом приютилась мастерская: длинная, низкая, с окнами во всю стену. Наличники на окнах поблескивали зеленой краской.
Новенькая совсем, и года не стоит. В этом году, наверно, фундамент под механическую мастерскую на этой стороне начнем долбить, прямо под снегом. Вот флот уйдет.
Он вспомнил, как в прошлом году уродовались, отбойными молотками мерзлоту били.
Работка… А может, и еще что. Да нет, наверно, мастерскую.
Флотские механики кричат: давай мастерскую на этой стороне, за каждой гайкой путешествуем на тот берег… Правильно, конечно, для флота здесь надо. Да и там — трактора, машины да бульдозеры там. Все кричат «давай». Пилораму давай — вручную много не напилишь, кирпичеобжигочную печь давай — привозной кирпич дороже хлеба колхозу обходится. Чудно! Какая-то половинка кирпича дороже хлеба. Да и аэродром бы надо. Кому в район или какой несчастный случай — вызывай вертолет. А она, эта «стрекоза», зараза, с колхоза за час триста рублей дерет. Триста рублей! Одному человеку целый месяц надо вкалывать. Да еще как вкалывать. А там мост через речку надо бы. Трактор или бульдозер понадобится когда на этой стороне, «Бегун» полдня канителится: пока на баржу погрузят, пока… Да и Чомбе бы кончилась лафа полтиннички да рублики сшибать за перевозку. Правильно сейчас Мишка сказал: «Наработаемся, куда все денется?»
