И в а н  Н и к о л а е в и ч. А куда девать косточковые, плодово-ягодные, виноград, если винзаводы на замок?

М и н а  М и н о в и ч. Компоты делать будешь! И виноград к столу подашь не в бутылках, а в корзинках! Привыкли, лентяи, к легкой жизни!

И в а н  Д а н и л о в и ч (взрывается). Виноград?! Яблоки?! А где тара?! Где вагоны?! У нас Гималаи бутылок и нищенские запасы банок. А кто освоит крышки?!

С о к р а т (аплодирует). Мои овации только вам, наши бесценные органы планирования! Браво! От имени многомиллионного любителя театра — браво!

И в а н  Д а н и л о в и ч. Тем не менее она воняет, ее не пьют, а поступления в госбанк скудеют. А это уже, при всем моем к вам… (Показывает на лозунг.) Сами же написали: кто хочет сделать дело — ищет средства… Сегодня мы их ищем. Подскажите, где взять?..

М и н а  М и н о в и ч. Культурными ценностями торговать будем: книгами, музыкальными инструментами, спортинвентарем, концертами, кино, домино… Они сегодня нарасхват и, кстати, импортным не уступают.

М а р ь я  С и д о р о в н а. Мина Минович, спуститесь на землю — это же капля в море, а не выручка.

И в а н  Д а н и л о в и ч. Если продать сегодня всю нашу культуру, от кино до домино, как ты говоришь, то и при этом мы не покроем даже двадцатой доли того, чего нам недостает. И я считаю, при всем моем к вам, пока не поздно, надо все открутить назад.

М а р ь я  С и д о р о в н а. Если мы не хотим всеобщей катастрофы, не надо менять вино на домино. Мина Минович, вас самого скоро возьмут за жабры.

И в а н  Д а н и л о в и ч. И любой волюнтаризм, с гипнозом он или без…

И в а н  Н и к о л а е в и ч. Стыд сказать! Сейчас в рестораны приходят, как в столовку, чтобы поесть! А почему бы и нет? Целковый отдал, по первому классу нажрался, музыку на дармовщинку послушал и — шмыг за двери. Ни свадеб, ни диссертаций, ни банкетов, ни «замо́чек», откуда же выручка?! Откуда чаевые? И кто же тебе даст премию?! Мина Минович, нас можно понять — мы горим синим пламенем. Без стимулов мы…

М и н а  М и н о в и ч (настойчиво). Перебьетесь!

И в а н  Н и к о л а е в и ч. Мы можем и перебиться, а казна?..

М а р ь я  С и д о р о в н а. Мина Минович, не шутите! За четыре трезвые дня только в нашем городе недопоступило — не знаете сколько?! А теперь перемножьте это «сколько» на все остальные дни года! А если смрад разнесется по другим городам и весям?

И в а н  В а с и л ь е в и ч. Вообще-то, при всей своей массовости, Мина Минович, контроль тут ничего не сможет… Не надо было всего этого начинать! Живут люди, и мы жили бы как-нибудь. А теперь завалят жалобами, потому что нарушились годами испытанные связи, распались контакты. Железный принцип: я тебе — пол-литра, ты мне — вещь со склада — выброшен и ржавеет на свалке. Раньше приехал толкач на завод, на базу, в управление, дал по бутылке «Беловежской» кому надо и они все работают на толкача. Надо тебе запчасть — дай ты, дадут тебе. Аморально?.. Аморально! Надежно?.. Надежно! И контроль…

М и н а  М и н о в и ч (взрывается). Ну, а помолчать может контроль?!

И в а н  В а с и л ь е в и ч. А на меня, вообще-то, можно и не кричать. Я, вообще-то, могу и на пенсию…

Неприятная пауза.

И в а н  Д а н и л о в и ч. И последнее… Не сегодня-завтра станут фабрики, заводы, стройки…

М и н а  М и н о в и ч. Вы с ума сошли?!

И в а н  Д а н и л о в и ч. Сойдешь, при всем моем к вам… Заканчивается сырье и материалы. Планирующие органы не могли предвидеть такого стихийного бедствия, какое дала нам трезвость, — удвоилась производительность труда! Страшно себе признаться, но мы все банкроты.

И в а н  В а с и л ь е в и ч. Все, только не контроль!

М и н а  М и н о в и ч (утомленно, почти трагично). Оставьте меня одного. (Закрывает лицо руками.)

И в а н  Д а н и л о в и ч. Это было бы проще всего…

М и н а  М и н о в и ч (в страхе). Что же делать?!

И в а н  Н и к о л а е в и ч. Надо откручивать назад…

М и н а  М и н о в и ч. Куда назад, если народ не пьет?!

И в а н  Н и к о л а е в и ч. Народ одумается…

М и н а  М и н о в и ч (кричит). Она же воняет!

И в а н  Н и к о л а е в и ч. Ничего страшного. Адаптируется, принюхается, привыкнет. От нуля начнет, от стопочки. А там, глядишь, и пойдет соколо́м. Она и раньше не духами пахла, а как потребляли! Как шла! Вспомнишь — душа… содрогнется!

И в а н а  Н и к о л а е в и ч а  начинает подташнивать, и он выбегает из кабинета. То же самое происходит и с  И в а н о м  Д а н и л о в и ч е м. Нехорошо и Ивану Васильевичу, но он пересиливает себя и остается.

Перейти на страницу:

Поиск

Книга жанров

Похожие книги