Избранное полностью

ОЛЬХОВИК, председатель райпотребкооперации.

ЗАКРУЖНЫЙ, алкоголик.

ГЛАШКА СЧАСТНАЯ, продавщица.

Как только умолкает музыкальное вступление, вспыхивает яркое освещение и на сцене появляются  в с е  и с п о л н и т е л и. Одни с интересом, другие с недоумением, третьи с раздражением рассматривают странное, убогое, печальное сооружение, напоминающее одновременно корчму, ларек и сторожевую будку. На одной из его стен — доска объявлений, плакат об охране природы, почтовый ящик. За сооружением — десятки ящиков со стеклотарой из-под спиртного. Молчаливый осмотр явно затягивается.

Щ у п е н я. Это что, в самом деле… серьезно… к нашему спектаклю?.. Не-ет…

Д р о б ы ш. Маразм и конец света.

Т р у б ч а к. А по мне — ничего.

Р а з м ы с л о в и ч. Нас не поймут!

О л ь х о в и к. Понять поймут, но что скажут?

Д р о б ы ш. Надо посоветоваться.

Т р у б ч а к. А чего тут советоваться: шалман как шалман. И нет вопроса — пережиток.

Щ у п е н я. Допустим, пережиток, но зачем его тащить на сцену?

Д р о б ы ш. В спектакле о сегодняшнем дне изображать такое… Извините…

Р а з м ы с л о в и ч. Далеко мы зайдем с этим оформлением.

Б о р о в и к. Ну, братцы, театр же это! Увеличительное, так сказать, стекло, а не зеркало.

Д р о б ы ш. Ты увеличивай, да знай меру!

Щ у п е н я. И не надо, не надо так жестко… Мягче надо. Мягче…

Н о в и ц к и й. Кому жестки доспехи, пусть носит пижаму и тапочки… мягкие… дома. А здесь не спальня! Арена тут!

Д р о б ы ш. Вы меня, Георгий Максимович, понимаете… Я мог бы согласиться на многое, но не на двусмысленную символику.

З у б р и ч. Предложенный символ абсолютно однозначен.

О л ь х о в и к. А вы назовите адрес хоть одного такого шалмана.

З у б р и ч. Допускаю, что такого шалмана в действительности не существует. Но образ его и воздействие нам хорошо известны.

Р а з м ы с л о в и ч. Все равно, нас не так поймут!

З у б р и ч. Нас всегда правильно поймут, если мы будем честны, искренни, справедливы, по-настоящему заинтересованы и по-большевистски активны… Кто за то, чтобы принять предложенное оформление спектакля, прошу голосовать. Кто «за»?

Голосуют Новицкий, Зубрич, Трубчак, Боровик.

Кто «против»?

Никто не голосует.

Кто воздержался?

Никто не голосует.

Единогласно.

Собираются  п о к у п а т е л и, каждый с иронией вслух или про себя читает записку на дверях магазина: «Ушла на базу». В стороне от магазина, на лавочке под вербой, сидят влюбленные  М и х а с ь  и  А л е н а; З у б р и ч  издали наблюдает за очередью, за влюбленными. Появляется  В е р е н и ч  с авоськой пустых бутылок. В это же время из магазина выходит  Г л а ш к а.

В е р е н и ч. Возьми, Глафира…

Г л а ш к а (считает ящики с бутылками). Магазин закрыт!

В е р е н и ч. Ты возьми, а заработок завтра.

Г л а ш к а (зло). Сказала — тары нет! Пьют, паразиты, как коровы.

В е р е н и ч. Что правда, то правда. Только тебе от этого не убыток. (Оставляет авоську с бутылками под стеной магазина и уходит.)

Г л а ш к а (толкнув бутылки ногой, тихо). Что б ты подавился своими бутылками…

Появляется пьяный  З а к р у ж н ы й.

З а к р у ж н ы й (поет). Не надо нам берег турецкий. И Африка нам не нужна. (Увидел Глашку.) И помирать нам рановато, есть у нас еще у Глашки дела…

Г л а ш к а. Ну где ты, паразит, ходишь?.. Теперь ты у меня выпьешь! Теперь ты у меня наперстка не получишь!

З а к р у ж н ы й. Не шуми, Глаша, красотка наша. (Хочет обнять Глашку за талию, но летит на ящики от ее толчка.) А вот этого не надо. Я же тя не толкаю. Нет, ты скажи, я тя когда-нибудь толкаю? А ты как овчарка!

Г л а ш к а. Не погасишь до понедельника кредит — я тебе, паразиту, покажу овчарку. Загремишь у меня в Светлогорск на профилактику.

З а к р у ж н ы й. Не надо. За кредит отработаем. А профилактики не надо.

Г л а ш к а. Где Степка? Где трактор? Я тут до петухов торчать буду?

З а к р у ж н ы й. Будет трактор. И Степка будет.