Аист таскает для гнезда вербовые прутья и колючки, топчется на трубе, перекладывает, опять топчется, опять перекладывает, что раньше уложил, все ему что-то не нравится. Щегол перебегает с места на место, обдирает клювом лыко, потом бьет его клювом, чтоб размягчить, и только тогда несет к гнезду. Щеглиха — большая искусница, не вьет гнездо, а прямо-таки вышивает. Сорока шныряет повсюду, как воришка, собирает колючие веточки, а не хватит, так она из плетней надергает. И столько крадут эти сороки, что, если на них не покрикивать, могут весь двор без плетня оставить. Заяц помнил, как однажды сороки по всей деревне плетни растаскали, и дома стояли на виду друг у друга, будто люди без штанов. Человек для того заборы и ставит, чтоб дом его и двор были укромным местом, а сороки разворовали плетни, и дома словно заголились… Зато клевец никогда на твой плетень не позарится, здесь шерстинку с земли поднимет, там перышко возьмет — приятная птица. И яркая, пестрая, разукрашенная — как берковицкий кувшин. Летает себе вокруг, ни своровать ничего не пытается, ни хвори никакой на тебя не напустит, как смрадовранка.
Такие мысли вертелись в голове у Зайца, пока он работал во дворе и наблюдал за пернатым мирком или когда сидел на дышле и дудел на своей окарине. Под ним раскинулась вся деревушка, дом за домом, и все, можно сказать, одинаковые: дверь, окно, черепица, труба… и опять — дверь, окно, черепица, труба… дверь, окно, черепица, ну вот! — тот дом без трубы, дым выходит прямо сквозь черепицу. Это опекунщика Истрати дом, совсем уж убогий, даже трубы нету. Но дверь, окно, черепица и у этого дома есть. Ничего другого человек не придумал, так и строит дома испокон веков. А птахи придумывают. Одна из тины строит, другая из сена, третья из колючих веточек, а клевец — тот долбит ствол шелковицы и внутри ствола себе дом устраивает. «Ну и ну, до чего же пичуги умные!» Видел как-то Заяц и гнездо иволги, так оно на двух веревочках подвешено, ни дать ни взять колыбелька.
Смотришь и надивиться не можешь, как эти птахи всякие гнезда мастерят, одно другого чудней. Ни рук у птахи нет, ни топора, ни пилы, никаким инструментом она не пользуется, а одним простым клювом вон какие дома себе устраивает. Человек за всю жизнь хорошо если один дом себе построит, да и на тот полжизни положит, а птица каждую весну берется за дело — и готово новое гнездо. Мы, люди, куда против птиц ленивей, лишний раз и стены не побелим, вот наши дома и стоят закопченные да чумазые…
Клевчиха снесла яйца, села на них, а клевец расхаживает по веткам шелковицы, выклевывает червяков и время от времени говорит «Кр-р-р!» — сообщает самке: мол, он поблизости и никакой опасности нет. Если же появляется что-то тревожное, клевец стучит несколько раз по стволу, все равно что морзянкой пользуется; клевчиха тут же вылетает из отверстия, семейство проносится над двором Зайца, летит к реке, делает там несколько кругов и спешит вернуться, пока яйца не остыли.
Прошло еще немного времени, и обе птицы стали вылетать вместе. Заяц видел, как они возвращаются в гнездо то с мухой, то с бабочкой — носят пищу птенцам. Как-то раз Заяц подошел к шелковице — клевцов не было, — постучал по дереву и услышал изнутри: «Пи… пи… пи». «Сидят там внутри, — сказал он жене. — Посмотрим, как их родители на волю выведут».
Старые клевцы подождали, пока птенцы окрепнут, и в один прекрасный день вывели их на волю. Птенцов было семь, они уселись на ветках шелковицы и попискивали, моргая под ослепительными лучами солнца. Заяц и его жена смотрят на птенцов, Заяц так и сияет, а жена его расчувствовалась и заплакала одним глазом. Шелковица, разукрашенная пестрыми птенцами, вся засверкала. А когда птенцы начали учиться летать, словно небесный свет окутал дерево. Уж какое было запустение, но и оно не может быть вечным! Вот прилетели птицы, заселили пустоту, пернатая жизнь шумит и хлопочет в ветках шелковицы, и запустение уползло за пыльные стекла покинутого дома. Несколько сорок прилетели из лесу, уселись на забор Зайца и смотрят на разукрашенную шелковицу. Сойка пролетела ранним утром, присела на дерево, покачала головой и сказала: «Браво!» Люди по дороге идут, тоже задержатся, на клевцов поглядят; кошка прибежит откуда-то, посмотрит наверх, хвост подожмет — и мимо: не смеет на птенцов охотиться.
Люди спрашивают у Зайца, откуда столько клевцов в шелковице развелось, а Заяц говорит: «Тенец их ловит. Бродит по лесу, ловит и к себе на двор приносит!»
