На размышления оставались секунды, у меня даже мелькнула мысль рывком соскочить с него, броситься вниз по крутому склону и гнать что есть духу; инстинкт панического бегства туманил мне голову. Может, он не станет преследовать меня. Нет, так рисковать нельзя, а вдруг он кинется в погоню, больше мне нипочем не оказаться в таком выгодном положении.
Нет, надо кончать с ним сейчас. В конце концов, он пока недвижим, а у меня в руках две острые палки.
За ушами у волка находится слой уязвимой мягкой ткани: в это место я и ударил свободной палкой и всей тяжестью навалился на нее. Зверь взвыл и, корчась от боли, начал выскальзывать из-под лыж. Я увидел на снегу его кровь, множество алых пятен крови. Надо метить в глаза, если удастся.
То, что я совершил, подгоняемый страхом, было гнусным мучительством. Я творил зло как одержимый, обливаясь потом, сотрясаемый нервным ознобом. Я выколол ему глаз, в трех-четырех местах проткнул шею, пытаясь попасть в шейную артерию, пока не понял, что это безнадежная затея: моим, по сути дела, тупым оружием я не сумею пробить стенку артерии, она упруга, наконечник палки соскользнет с нее, даже если я и попаду в нее.
Снег вокруг нас уже пропитался кровью, и яростное захлебывающееся рычание зверя перешло в хриплый стон, когда я размозжил ему лапу, случайно оказавшуюся поверх лыжи. Мне повезло, что левая палка, которую он ухватил зубами, глубоко вошла ему в глотку, так что я все время мог держать его голову прижатой книзу.
Потом мне, по-видимому, удалось все же попасть в продолговатый мозг, потому что зверь дернулся и замер. Я не хотел верить случившемуся, не смел поверить. Я выждал какое-то время и сошел с него — зверь не двигался.
Меня била такая дрожь, что я вынужден был присесть. Я закурил сигарету и глядел на изрытый, пропитанный кровью снег. Волк еще прополз немного, с трудом оттащился на метр. Поразительная удача, что мне снова и снова удавалось прижать его. Интересно, если бы я отпустил его уже ранив, в самый разгар схватки, напал бы он снова?
Этого я уже никогда не узнаю, но мысль об этом преследовала меня, потому что, видит бог, я жалел его. Мне было жаль волка, жаль за то, что его постигла такая жестокая, мучительная смерть. Было какое-то благородство в этом безумном звере, благородство, с каким он принял вызов, сражался один на один и не дрогнул, не отступил перед лицом врага…
Хутор семьи Ульвецких был в Сент-Яношском округе, а земли входили в Уйхейский. Янош Ульвецкий прикупил там когда-то десять хольдов земли, на которой со временем разбили виноградник и построили давильню; с тех пор старик Ульвецкий, разругавшись с женой, стал уходить туда, а порой по нескольку дней там отсиживался, забросив все дела; потягивал вино, закусывая салом и колбасой; напивался, бывало, до чертиков, палил из охотничьего ружья, и тогда к нему лучше было не подступаться.
Из его сыновей Шандор более всего походил характером на отца, унаследовав от него жестокую необузданность, но был, пожалуй, поумнее. Мальчишка он оказался смышленый, и его определили в гимназию; проучившись два года, он вернулся домой; в памяти его сохранилось лишь несколько латинских слов, переложенные на стихи исключения из грамматических правил, драки во дворе гимназии и еще как запускали там бумажного змея. В юности и в молодости, целиком поглощенный хозяйственными заботами, он уже мало чем отличался от окружающих; смутным, изредка оживающим воспоминанием представлялась ему та давняя жизнь, которая могла бы и не прерваться, если бы он продолжал учиться или попытался, бросив сельское хозяйство, заняться чем-нибудь другим.
У него был брат, старше его на четыре года, но тот, еще во время войны женившись на дочери виноградаря из горного края, переселился к ней, и с тех пор всем в доме заправлял Шандор. Он был хороший, рачительный хозяин, хотя и не особенно любил землю; дикий, беспокойный нрав то и дело толкал его на всякого рода странные выходки. Порой он ощущал в себе силу, способную сокрушить мир, который, правда, ограничивался для него доставшимися ему тридцатью — сорока хольдами земли, лошадьми, коровами, а позже молотилками, небольшим трактором «фордзон», виноградником и хутором.
