Вещи – для всего народа,строки – на размер страны,вровень звездам небосвода,в разворот морской волны.И стихи должны такие быть,чтоб взлет, а не шажки,чтоб сказали: «Вот – стихия»,а не просто: «Вот – стишки».
1947
<p>Микула</p>Все труднее передвигаться, все дрожливей перо в руке:завершается навигация и на суше и на реке.Что еще нам готовишь, старость? Строй годов свалить на дрова?Поселить на сердце усталость? Забывать заставишь слова?Все твои лихие посулы ты на нас поистратишь зря, –в нашем сердце – образ Микулы, неустанного богатыря.Он, закинувший в небо сошку, поднимается в полный рост,пролунив от земли дорожку до могучих далеких звезд.Ведь она-то назад не вернулась, продолжает далеко летать,миллионы раз обернулась, чтоб и нас увлекала мечтать.Разве ж мы не Микулы потомки в богатырском нашем краю?Разве мы в мировые потемки не метнули вешку свою?!Прошумело столетий чудо, отозвалось эхом в веках;было – вестью древнего люда, стало – вещью в наших руках.Да такое ль еще случится, до таких ли взмоем высот?И от старости станем лечиться, прорываясь сквозь небосвод.Станем жить – сколько воли станет, разве – если уж все надоест,потемнеет, замрет, увянет, – на себе мы поставим крест.Да навряд в нас кровь поостынет; ближе к солнцу переселясь,мы и там, в мировой пустыне, установим с землею связь!Так чего ж ты грозишься, старость, завывая под вьюги стон,намывая на разум усталость, навевая на веки сон?!Что ж, что трудно передвигаться, – сердце бьется, словно в сетях:намечается навигация на всемирных дальних путях!
1959
<p>Кутузов</p>Кутузова считали трусом.А он молчал. Не возражал.Не потакал придворным вкусам –и отступленье продолжал.Вокруг него роились толки,что он устал, что стал он слаб,что прежних сил – одни осколки,что он царю – лукавый раб.Улыбки злобны, взгляды косывплоть до немых враждебных сцен;доклады пишут и доносыто сэр Вильсон, то Беннигсен.Что им до русского народа,до нужд его и до потерь:они особенного рода,мужик же русский – дикий зверь.Зарытый в дебри да в болота,живет во тьме он много лет.Скачи, драгун! Пыли, пехота,хотя бы прямо на тот свет!А те, кто требовал сраженья(чего и ждал Наполеон!),случись бы только пораженье,в двойной согнулись бы поклон.О нем потом писали книги,превозносился в нем стратег;тогда ж вокруг одни интриги,придворный холод, неуспех.Стесняемый мундиром узким,он должен был молчать, терпеть…То был душой, без крика – русский,что завещал и нам он впредь!
