Еще никто не стиснул бровиврагам за думой одолеть их,когда, шумя стаканом крови,шагнуло пьяное столетье.Как старый лекарь ржавым шилом,увидя знак болезни тяжкой,он отворил засовы жилами бросил сгустки в неба чашку.Была страна, как новый рой,курилась жизнь, как свежий улей;ребенок утренней поройигрался с пролетавшей пулей.Один поет любовь, любовь,любовь во что бы то ни стало!Другой – мундира голубогосверкает свежестью кристалла.Но то – рассерженный грузин,осиную скосивши талью,на небо синее грозил,светло отплевываясь сталью.Но то – в пределы моряка,знамена обрывая в пену,вкатилась вольности река,смывая гибель и измену.Еще смертей двойных, тройныхвсходил опары воздух сдобный,а уж труба второй войнызапела жалобно и злобно.Пускай тоски, и слез, и снане отряхнешь в крови и чаде:мне в ноги брякнулась веснаи молит песен о пощаде.1916
<p>Война</p>Словопредставление«И разом сарматские реки,
Свиваясь холодной дугой,
Закрыли ледяные веки
И берег явили нагой»…
IВступлениеЕдут полководцы. Впереди Архангел Петр Великий на дородном рыжем коне, упершись рукою в колено. Горнисты играют поход, дороги извиваются под копытами коней, как змеи. Расступающиеся горы отражают звуки музыки и ржанье городов, бегущих по сторонам войск. Медленно.
Трубы вздыхают.
Вдоль по небу выкован Данте,Но небу вовеки не сброситьНа марша глухое andanteОдёжь его красную проседь.Флейта одиноко взлетает вверх.
Чужое гремящее слово!Чужое суровое имя!Здесь, где кругозор не изломан,Все крючьями рвите кривыми.Города набегают и смешиваются с войском. Общее медленное движение вперед. Музыка.
И в свивах растерзанных линийЗапела щемящая давка,Как тысячеструнных румыний,Сердец, покачнувшихся навкось!То взора томителен промах.То сердце отгрянувши ухнет.А сколько отпущено громаВ замок запираемой кухни!И – небо похитивших лужицЗубенками жадно проляскав,Как глаз закатившийся, ужасДрожит где-то шумною пляской.Жители перепутались с солдатами. Установлены патрули. Общее упорное движение продолжается. Флейты визжат предостерегающе.
Кто прямо пройдет через площадьПод улиц скрипичные пытки –Кидайся в лицо ему рощаИ пулями глаз ему вытки.Мелодия повышается секвенциями.Их лестница достигает вершины гор.Упали осенние травыПугливого конского храпа,И, ранена, Русская-РаваКачает разбитою лапой.По ней тяжело грохоча взбирается рыжий конь.Паника, крики: Чудо! Чудо!Полков почерневшая копотьОбвешала горные тропы:Им любо, им бешено топатьВ обмерзшие уши Европы.Пауза
Архангел. Петр В. на вершине; как бы смотр уходящим войскам. Простирает руку.
Крик флейты:
Но разве я думал, но развеМне нужно, чтоб в пламенном телеВ раскрытой пылающей язвеПерсты мои похолодели?В молчании блещут штыки проходящих солдат. Архангел поднял трубу, возвещая Рождество. Города застыли строениями. Шум, снег, предпраздничная суета.
* * *Театр военных действий. Окопы. Реки. Пушки. Дым застит окрестность. Сумасшедший поручик с саблей наголо и биноклем из двух пушек у глаз. По временам засовывает руку в карман и бросается вдаль горстями солдат.
Сумасшедший поручик
