Слышишь, Господь? Страшнановая эра.Провозглашенановая вера.Слух пропадет вот-вотв столпотворенье.Хочет гудеть заводи в песнопенье.Это машина.Как она что ни часмстит нам, калечит нас.Ей бы служить весь век.Разве не человек —первопричина?<p>XIX</p>Мир переменчив на вид,словно миражи;древность ему предстоит:она все та же.Перемещенью эпохв таинствах мираты предшествуешь, бог,и твоя лира.Нам неизвестна рольскорби; любовь и боль,смерть все еще вдалинам не открылась;но над пределом землипеснь воцарилась.<p>XX</p>Преподал тварям ты слух в тишине.Господь, прими же в дар от менявоспоминание о весне.Вечер в России. Топот коня.Скакал жеребец в ночную тьму,волоча за собою кол;к себе, на луга, во тьму одному!Вечер гриву ему расплел.К разгоряченной шее приник,врастая в этот галоп.Как бился в конских жилах родник!Даль — прямо в лоб!Он пел, и он слушал. Сказаний твоихкруг в нем замкнулся. Мой дар — мой стих.<p>XXI</p>Вернулась весна, и по-детски радаземля читать стихи наизусть;их много; заслужена ею награда,учить их трудно было, но пустьучитель строг, в бороде его иней,любимый нами. А вешний цвет?Спроси, как будет «зеленый» и «синий»,и ты услышишь ответ, ответ.Играй же с детьми, земля, беззаботно;тебя один из самых веселыхпоймает, с тобой разделив полет.У старца земля училась охотно;буквы в корнях и стволах тяжелых;земля свою книгу поет, поет...<p>XXII</p>Тщетно мы тянемсяза чередой минут,но времена пройдут,а мы останемся.Схлынет проточное,и нам не сдобровать;только на прочноестоит нам уповать.Мальчик, ты сам не свой;бег — не училище,взлет — не итог.Лучше всего покой:сумрак, святилище,книга, цветок.<p>XXIII</p>Лишь когда самолетне ради испытаний,а ради собственных гранейв тихом небе всплывети в свете очертанийпостигнет стройную стать,любимец утренней ранив своем призванье блистать,лишь когда аппаратмальчишескую гордынюспугнет пространством глубин,избавленный от утрат,он обретет пустыню,где летит он один.<p>XXIV</p>Как мы могли предпочесть богам, неспособнымзаискивать перед нами, выплавку стали,их не знающей, чтобы, следуя пробнымвыкладкам, старых друзей мы на карте искали?Мощные наши друзья, бравшие вместо данимертвых, не прикасаются к нашим колесам.Наши пиршества мы, как и наши бани,удалили от них, и в столпотворенье разноголосомобгоняем гонцов их; мы живем скопом,чужды друг другу, друг с другом, роемся в хламеобщедоступном, предпочитаем извилистым тропамтрассы; под паровыми котламибылые огни, и молоты тяжелеют;а мы, как пловцы, слабеем; нас не жалеют.<p>XXV</p>
