— Вы ошибаетесь — это и есть жизнь! Попы захлопывали перед нами ее ворота и называли ее смертью. Они закрывали нам глаза и залепляли наши уши воском, чтобы скрыть эту восхитительную наготу и ее влекущий голос. Но попы обманывали нас, как и Моисей. И апостол Павел. Нет никакой радости в бедности, самоотреченье — это медленная смерть. А смерть — это конец, а вовсе не начало, как утверждает пророк Галилейский.
Иржик больше не просил Басилидеса привести ему женщину, вскоре он сам нашел ее. Госпожу Мадлен, супругу мистера Перри, того самого купца, которого граф Эрандельский послал в Стамбул скупать в Турецкой империи древние греческие скульптуры. И лорд Эрандел, как и сэр Томас, сопровождал когда-то принцессу Бесси в ее свадебном путешествии по Рейну. Мистер Перри был в той свите экономом и финансистом. Сейчас сэр Эрандел приказал ему не скупиться. Все, что отыщут агенты сэра Томаса для Бекингема, должно быть перекуплено. Мистер Перри отсутствовал долгими месяцами, объезжая Аттику, Морею и острова. Госпожа Мадлен скучала. Ее внимание привлек чешский рыцарь, о котором рассказывали, будто он был пажом леди Бесси.
Она изыскала возможность познакомиться с ним. Как и леди Роу, расспрашивала его о придворной службе. Но при этом она проявила больше любопытства. Госпожа Мадлен рассказала Иржику, что по пути в Стамбул остановилась со своим супругом в Гааге в доме те Вассенар и передала леди Бесси подарок лорда Эрандела — черного пуделя.
— Королева улыбалась как нимфа, — добавила госпожа Мадлен.
Иржик заметил:
— Она всегда была прекрасна — и в радости и в печали.
Госпожа Мадлен сообщила, что королевская чета вовсе не бедствует. Голландцы выплачивают им десять тысяч золотых в месяц, а из Англии они получают остальные двадцать шесть тысяч. Так, по крайней мере, уверяет мистер Перри, а уж он в этих делах разбирается. Впрочем, на эти деньги кормится почти две тысячи человек. Английские и пфальцские секретари, семья канцлера Камерариуса, чешские дворяне, слуги, повара, портные, учителя, брадобреи, кучеры, содержится псарня и большой двор. Двор этот расселился по всей маленькой Гааге, но состоит на довольствии в доме те Вассенар.
Госпожа Мадлен старалась утешить его этими рассказами. Он, правда, не признался в своей любви к королеве Бесси, но госпожа Мадлен нисколько в этом не сомневалась: возможно ли избежать ее чар?
И гордилась тем, что заняла место королевы в сердце Иржика.
Но Арпаджик оказался в любви настоящим варваром. Мадам Мадлен, уроженка Камбре, была нежней тончайшего кружева. Он чуть не разорвал ее. Любовь продолжалась до возвращения из Аттики мистера Перри.
Муж, не говоря худого слова, вызвал Иржика на дуэль, хотя купцам всегда претили поединки. Впрочем, мистер Перри считал себя почти что дворянином. Поглазеть на этот поединок во дворе британской резиденции в Пере явилось все английское посольство, от сэра Томаса до конюха-шотландца. Дуэль длилась всего полчаса, чуть меньше, чем битва на Белой горе. Иржик проткнул оплывшее жиром сердце мистера Перри острием своей шпаги. «Удивительно, но каждое мое любовное приключение кончается смертью», — подумал он. Грек Басилидес поздравил Иржика словами:
— Ты дважды преступил пятую заповедь, дважды — шестую и один раз — девятую. Тебе весело?
— Странно, — ответил Иржик, — но после грехопадения человеку порой бывает весело, а порой и грустно.
Сэр Роу устроил торжественное погребение мистера Перри на греческом кладбище в Галате и самолично читал погребальную речь над его могилой. Он был весьма доволен, что теперь-то мистер Перри не сможет перекупать у него древние статуи. Госпожу Мадлен он отправил в Англию к лорду Эранделу первым же венецианским кораблем вместе со всем добром, что ее супруг привез с Пелопоннеса и Крита.
Отъезду госпожи Мадлен предшествовало горькое расставание с рыцарем Арпаджиком, как теперь все величали Иржика.
Мадлен уехала, а рыцарь Арпаджик убил на дуэли барона Хаугвица, который прижился в Стамбуле со времени визита императорского посольства во главе с господином Курцем фон Занфтенау, прибывшего в свое время поздравить султана Мустафу со вступлением на трон. Барон и Иржик встретились на одном из приемов, где коротали время члены иностранных посольств. Французский консул пригласил Иржика, дабы продемонстрировать, что короля Франции начинает интересовать судьба чешского государства. Барон Хаугвиц, агент императора, тоже удостоился приглашения, поскольку французский король хоть и не испытывал симпатий к династии Габсбургов, но как католик не пожелал портить отношений со своими единоверцами.
Хаугвиц заявил, что не сядет за один стол с мятежником, поскольку не знает даже, дворянин ли тот.
Иржик подошел и влепил барону звонкую пощечину, добавив при этом по-чешски:
— Твои предки правили в Хропыни, откуда я родом, и были настоящими воинами. А ты — папистская свинья!
Они покинули дом французского консула и на следующий день дрались.
Кардинал Клесл{136} лишился последнего агента в Стамбуле.
Рыцарь Арпаджик стал знаменит.
