— Кое в чем эту связь вижу, — сказал полковник. Если разобраться, так это он должен задавать подобные вопросы Аввакуму. Младшие по чину обычно не задают таких вопросов начальникам. Но Аввакум, его Аввакум, — он был вне всяких чинов и званий. — Да, вижу, — повторил он. — Например, между найденной кассетой и вчерашней шифрограммой «Гермеса». Мне кажется, тут есть какой-то мостик.
— Вы так считаете? — спросил Аввакум.
— Хотелось бы услышать твое мнение, — холодно заметил полковник. Как-никак он был начальник отдела и имел полное право требовать объяснений от подчиненных.
— Все обстоит очень просто, — сказал Аввакум. — По существу, мне остается только развить вашу мысль. Главная подоплека всего этого, конечно, оборонительный объект «Момчил-2». Он буквально не дает покоя противной стороне, и она старается любой ценой раздобыть более подробные данные о нем. Но обычным путем ни один матерый шпион не в состоянии проникнуть на такой важный объект, верно? Поэтому противная сторона создает на границе напряженную обстановку, чтобы всемерно облегчить проникновение шпиона в расположение «Момчила-2». Совершается сильный огневой налет на третий район сектора L-Z в расчете отвлечь внимание пограничных войск от объекта. Больше того, противная сторона посылает в этот район самолет, а это вместе с происходящим на границе заставляет охрану и обслуживающий персонал объекта смотреть прежде всего вперед, а не назад.
Воспользовавшись благоприятной обстановкой — о ней он был предварительно предупрежден, — шпион проникает в расположение «Момчила-2» с северной, наиболее спокойной стороны, фотографирует объект, но в спешке теряет запасную кассету. По всей вероятности, где-то недалеко его ждала машина с радиопередатчиком. В переговоры с «Гермесом» он вступил вблизи Смоляна, чтобы успеть улизнуть в город, прежде чем за ним бросится погоня. Вопрос о том, остался ли он в Смоляне или той же ночью успел перебраться в Софию, еще предстоит выяснить. Лично я считаю, что к рассвету он уже был здесь. Вчерашний день характерен двумя событиями. Выведен из строя старший шифровальщик, а это и есть одна из «предварительных мер». Вечером была перехвачена радиограмма «Гермеса», в которой содержались указания, кому и когда должны быть переданы снимки. Узнав о том, что радиограмма передана для расшифровки профессору Найденову, иностранная разведка принимает решение раз и навсегда убрать профессора с дороги. Она разрабатывает способ убийства и осуществляет его, как вы знаете, сегодня во второй половине дня.
Полковник потянулся за сигаретой.
— Дай-ка я закурю, — сказал он. Теперь ему и в голову не приходило называть Аввакума на «вы». Он сделал несколько затяжек и сказал задумчиво: — Да, конечно, все это находится в тесной взаимосвязи.
— Зря вы тотчас же не установили наблюдение за шофером — это большая ошибка, — сказал Аввакум.
— За шофером? — Полковник потер ладонью лоб. — Да… Впрочем, туман вчера действительно был очень густой.
— Этот густой туман, — Аввакум уже начал злиться, — именно этот густой туман и дал шоферу возможность с близкого расстояния выслеживать свою жертву и, выбрав благоприятный момент, стукнуть ее как следует.
— Ты в этом уверен? — спросил полковник и улыбнулся. — Я буду рад, если все происходило именно так, как ты говоришь.
Аввакум пожал плечами. Тут не было ничего такого, что вызывало бы улыбку.
— Я сейчас же дам указание разыскать этого типа. — Полковник встал и направился к двери. — Мы будем держать его под наблюдением до тех пор, пока не установим, что он за птица. — Полковник немного повеселел, но все еще сутулился и держался как-то по-стариковски.
Новое открытие еще больше сгустило и без того непроглядный туман.
Пока полковник разговаривал внизу с сотрудником госбезопасности, Аввакум курил, сидя в кресле, и рассеянно наблюдал за клубочками синеватого табачного дыма. Они парили над ним в воздухе, сливались воедино, образуя некую спиралевидную галактику, которая исчезала у него за спиной. Сперва он следил за этим рассеянно, потом табачный дым стал привлекать его более пристальное внимание. Наконец он встал. Сомнения не было: где-то позади него есть тяга, она и всасывала галактику, возникающую из табачного дыма. Почему весь дым, хотя и медленно, но упорно уплывает в одном направлении — к огромному окну?
Окно было закрыто. Но закрытое окно не может притягивать дым. Либо окно плохо закрыто, либо где-то есть отверстие, через которое комната сообщается с внешним миром.
Аввакум подошел к окну. Справа, на уровне груди, рядом с оконной рамой в стекле зияло идеально закругленное отверстие диаметром примерно в пять миллиметров. Оно было, разумеется, невелико, но большая разница внешней и внутренней температуры способствовала возникновению тяги, и притом довольно сильной.
Аввакум ощупал отверстие мизинцем: края оказались гладкими, словно их отшлифовали тончайшим напильничком из дамского несессера. Сомнения быть не могло: отверстие образовала остроконечная пуля, выпущенная с близкого расстояния.
