— Я старый яхтсмен, шестикратный чемпион страны, — сказал я смеясь, — не беспокойтесь! Да и по правде сказать, — продолжал я, подавая ему руку, чтобы помочь спуститься в лодку, — я не очень доверяю лодочникам-мавританцам. А вы какого мнения об этих людях?
У него не было времени на колебания — я оттолкнул деревянную скорлупку от берега так стремительно, что мой пассажир едва не упал в воду. А как только он занял свое место на сиденье, я с силой натянул шкот, и парус, круто выгнувшись, затрепетал под ветром, как птичье крыло.
Мутная вода Нигера закипела за кормой. Правый песчаный берег быстро отдалялся, а противоположный — затянутый дрожащим маревом — еще не был виден, только, кроны самых высоких пальм смутно обозначались вдали, как крошечные дамские зонтики. Минут через десять наша лодка вышла на стремнину. Я ослабил шкот, и наша скорлупка резко уменьшила скорость.
— Так гораздо лучше! — сказал Денуа. Он снял панаму и крепко прижал ее к груди. На лбу и на темени у него блестели капельки пота. — А вы, как вижу, отлично владеете этим искусством! — промолвил он, улыбаясь через силу.
— Когда судьба мне покровительствует, я способен делать чудеса, мсье Денуа! — сказал я и добавил: — Я мог бы гнать эту рухлядь еще быстрей, да боюсь, не выдержит материал. Эти досочки мало того что гнилые, они еще и тонкие, как яичная скорлупа. Знаете, я просто чувствую ногами, как они гнутся под напором воды. Вы не замечаете?
— Ведите медленней! — попросил Денуа.
Я еще потравил шкот, и лодка лениво закачалась на волнах. Ступней правой ноги я нащупал затычку, и тут что-то сдавило мне горло и я сглотнул слюну.
— Смотрите, смотрите! — вдруг закричал Денуа. В голосе его была не просто тревога или удивление, а настоящий ужас.
Я посмотрел в воду. С обеих сторон нашей лодчонки, перед носом, за кормой — отовсюду высовывались отвратительные заостренные сплющенные морды маленьких нигерских крокодилов. Эти гады, безобидные на берегу, злые и коварные в воде, упорно кружили вокруг нас, ныряли под киль и выскакивали оттуда с еще разинутой пастью и жадно сверкавшими желтоватыми глазками.
— О боже! — прошептал в ужасе Денуа. Пальцы его судорожно комкали панаму.
— Такое случается со мной в первый раз, — сказал я мрачно. — Сколько я ни плавал по этой реке, никогда меня не преследовала такая свора разбойников. В другой раз ни за что на свете не поплыву с вами!
— Но почему же? В чем виноват я? — спросил Денуа.
— Во всяком случае, вы искушаете судьбу, — сказал я и начал выталкивать ногой затычку. В горле у меня пересохло, и я крикнул как мог громче, чтобы он услыхал: — Если вы упадете в воду, эти красавчики обглодают вас до костей! Будьте осторожны!
Мы тихонько покачивались на середине Нигера. Оба берега таяли в молочной дымке далеко-далеко от нас, даже крошечные зонтики пальм канули в небытие. На спокойной, слегка волнистой насколько хватал глаз поверхности реки блестели гладкие зеркала, а между ними серели зубастые морды и плоские спины крокодилов.
Вдруг Денуа вскочил как ошпаренный, выпучил на меня глаза, опять сполз на сиденье, показал себе под ноги и завопил не своим голосом:
— Мы тонем!
— Тонем? — спросил я и тоже посмотрел вниз, хотя у ж е с полминуты чувствовал, как вода хлюпает под моей ступней, быстро подымается, вот-вот покроет решетку. — Это и в самом деле гнилая скорлупка, — сказал я, — но если бы не вы, ничего плохого не случилось бы.
— Не болтайте глупостей, а действуйте, действуйте! — орал Денуа.
— Как действовать? — пожал я плечами. — Это вас преследует провидение, что я могу сделать против него? Вы должны действовать, а не я!
— Господи! — прошептал посиневшими губами Денуа.
— Слушайте! — сказал я и нагнулся к нему. — Если вы немедля не освободитесь от того греха, который вы носите в своем портфеле и который я хотел выкупить у вас за пять тысяч франков, через пять минут мы оба станем добычей крокодилов! Вы понимаете? Я не могу шевельнуть пальцем, пока вы не освободитесь от этого греха! Это не случайность, а божье знамение, разве вам не ясно?
Денуа огляделся. Мутная вода, знойное марево, пустота и страшная, ужасающая тишина. Вокруг зубастые челюсти и плоские спины. Над головой серое, пепельно-серое небо и жестоко палящее солнце.
«Заткну дыру, а потом брошу этого мерзавца крокодилам!» — промелькнуло у меня в голове. Я почувствовал, что губы у меня трескаются от жажды. Но я сидел неподвижно, словно отдался во власть судьбы.
Денуа вытащил свой портфель.
— Что я должен сделать? — прошептал он.
— Порвите вексель и бросьте кусочки крокодилам! — прошептал я.
Через несколько минут искупительная операция была завершена — за кормой мелькнули клочки бумаги и исчезли из глаз.
Одна пядь, не больше, отделяла нас от поверхности воды.
Я встал на колени, нащупал под решеткой просмоленный клубок и заткнул дыру. Потом, стараясь не наклонять борта́, натянул шкот. Хотя и потяжелевшая, лодка понеслась вперед. Я снял рубашку — она была из нейлона, — сделал нечто вроде черпака и стал отливать воду. И Денуа не сидел сложа руки. Он превратил в черпак свою тропическую панаму.
