Мне это нравится. Я не знаю,
Еще одна цитата. На сей раз из Дидро. Я предпочитаю его Вольтеру. «Первый шаг к философии есть недоверие». Под этой фразой я написала «последние слова». Чьи? Дидро? Я забыла. Но эти слова, первые или последние, тоже прекрасно описывают состояние моего ума в прошедшем году. Если бы недоверчивость измерялась в милях, то можно было бы сказать, что в тот февральский день, когда мы встретились с Морганом Дэвисом у бассейна возле отеля «Беверли-Хиллз», я надела семимильные сапоги.
Эврика! Я нашла! Нашла, с чего начать.
Однако, во-первых, сначала нужно объяснить, кто такой Морган Дэвис. А во-вторых, кто такая я сама. «Тедди, ты должна учитывать интересы читателя, — вдалбливал мне в голову корифей структуралистики Г. В. Вейс. — Ставь себя на его место».
Если бы вы поставили себя на мое место, то оказались бы Теодорой Гехт-Оттингер, известной под именем Тедди, тридцати четырех лет от роду, летчиком-испытателем, родившейся в Сан-Диего, окончившей Университет Беркли (степень в области технических наук), лауреатом международной премии Хармона, попирающей рекорды и мужское самолюбие (по словам коллег-завистников), автором (совместно с Г. В. Вейсом) бестселлера «За гранью материнства» (паршивое название!) — изложением моей биографии летчика, женщины, матери и т. д. и т. п., а также моих простодушных взглядов на собственную жизнь и мир, переживающий тяжелые времена. Несмотря на сверхэмоциональный стиль Г. В. Вейса, книга имела широкий резонанс. Большинство женщин восхищалось тем способом, с помощью которого я решительно избавилась от биологического воспроизводства — ловушки, подстроенной мне природой (коей я преданно послужила, произведя на свет двоих детей). Будучи в здравом уме и твердой памяти, оповестив об этом как можно больше народу, я легла в клинику Мэри Стоупс (Дейли-Сити) и подверглась хирургической операции — билатеральной парциальной сальпингэктомии, более известной под названием «иссечение труб». Мне сделали две крошечные насечки в области таза, перерезали трубы, и я оказалась «за гранью материнства» в буквальном смысле этого слова. Перешла в новую категорию. По крайней мере, для себя. К несчастью, я все еще остаюсь женщиной в мужском мире, и битва продолжается.
В течение двух лет я была знаменитостью. Я участвовала во всех теле- и радиошоу США и Канады. Я никогда не высказывала своего мнения о модах, кулинарии или миссис Онассис. Я говорила о перенаселении. Военном бюджете. Авиации. Магии полета. (Я хотела назвать книгу «Вызов тяготению», но мой издатель Морган Дэвис не согласился.) Я живу только тогда, когда управляю самолетом. Впрочем, конструирование и проектирование тоже доставляют мне радость. В шестьдесят восьмом я испытывала «Локхид-1011». Я убедила фирму «Боинг» отказаться от самолетов с изменяемой геометрией крыла («свинг — винг») в пользу аэропланов с фиксированным дельтообразным крылом и хвостом. А затем получила «Хармон». Феминистки ненавидят слово «летчица». Мне оно нравится.
Восемнадцать месяцев назад на моей деятельности был поставлен крест. Или, как бы выразился Г. В. Вейс, «занавес упал». Я участвовала в шоу Мерва Гриффина. Кто-то упомянул имя Индиры Ганди. Я сказала, что считаю ее величайшей женщиной нашего времени. После этого на меня посыпалось множество гневных писем. Остатки тиража «За гранью материнства» были распроданы по дешевке. Ни на телевидение, ни даже на радио меня больше не приглашали. Ну, да я не жалею. Думаю, что кампания миссис Ганди за стерилизацию индийцев была самым смелым и самым необычным актом политических деятелей всех времен и народов — вплоть до появления на сцене человека, благодаря которому я и тружусь сегодня здесь, в Белом доме.
Дают ли эти страницы представление о моей личности? Может читатель видеть и слышать Тедди Оттингер? Хотелось бы верить, что да. Потому что я не смогла бы увидеть своего читателя ни за что на свете. По причинам, которые вскоре выяснятся.
Еще одна строчка из бортового журнала. «Qui veut faire l’ange fait la bête»[32]. Паскаль. Подходит? Надеюсь, что нет. В конце концов, я летала на самолете не для того, чтобы чувствовать себя ангелом (а зверем и подавно). Я просто хотела существовать. Действовать. Чтобы меня принимали всерьез. Так же, как принимали бы мужчину, обладающего моими талантами. Судя по моему бортжурналу, в шестидесятых я перечитала всего Паскаля. Полагаю, это чтение было прививкой от контр культуры. Если вдуматься, странно, что дочь двух христианских теологов-практиков так влекло к христианской мистике.
