— Когда Вишну появился на Земле в восьмой раз, его звали Кришна. Тогда в море жил демон, прятавшийся внутри этой ракушки. Кришна убил его. — Лакшми указала на круглый предмет в другой руке бога. — Это метательное кольцо, оружие. В третьей руке дубинка. А в последней — видите? — такой же лотос, как у меня.
— Почему лотос?
— Когда Вишну спал на водах — из которых родилась не только я, но сама Земля и все живое, — из его пупка вырос лотос. Из лотоса родился Брахма. А Брахма создал мир.
Все это было чересчур даже для человека, немного знакомого не только с довольно путаными религиозными воззрениями Мэри Бейкер-Эдди, но и со взглядами философов семнадцатого-восемнадцатого века, считавших бога продолжением математики. В Беркли я отдала дань проблеме, над которой бились Галилей, Декарт и Паскаль. Теперь, оглядываясь назад, я понимаю, что та же самая чистая математика, которая привела Декарта к идее божества, привлекла меня к технике.
— Я думала, что богом-создателем был Вишну.
— Бог — это все. И ничто тоже.
Влюбившись в нее, я была вынуждена сдерживать нетерпение. На это я была мастер.
— С чего, — готовно спросила я, — началась Вселенная?
— До ее создания существовал верховный бог, которого звали Праджапати. Он имел — и имеет — три ипостаси. Брахма — создатель. Вишну — хранитель…
— Где теперь находится Брахма? — Я знала ответ. Но хотела слышать, что скажет Лакшми. Любой вариант индуизма мог стать намеком.
— Он спит. И не пробудится, пока не настанет время заново воссоздать мир.
— А третий бог?
— Третья ипостась единого бога — это Шива, разрушитель. — Лакшми нахмурилась. — Некоторые ставят его выше Вишну.
— А где теперь Шива?
— Здесь… там… всюду. Всегда ждет.
— Чего? — Жаль, что я не успела вымыть голову перед выходом…
Но Лакшми не ответила. Мы снова пересекли разрушенный внутренний дворик. Обезьяны молча следили за нами; среди них была мать с младенцем. Когда мы проходили мимо, она уставилась на Лакшми агатовыми глазами. Глаза детеныша были закрыты. Я не могла сказать, умер он или уснул.
Лакшми протянула руку и коснулась головы большой обезьяны. Я физически ощущала близость длинных клыков к этой белой руке. Но, к моему удивлению, ничего не произошло.
— Это наши друзья, — сказала Лакшми. — Когда Вишну появился на Земле в образе Рамы, он женился на Сите… моей предыдущей инкарнации. Когда царь демонов Равана похитил Ситу, между Рамой и Раваной началась большая война. В этой войне обезьяны бились бок о бок с Рамой, и царь демонов, как всегда, был повержен. С тех пор обезьяны любят нас, а мы любим их. — М-да… А вот Мэри Бейкер-Эдди считала боль, болезни, старость и смерть «ошибками».
Мы вышли из храма. Все вокруг казалось настолько нереальным, что я сначала приняла очень злую обезьяну с желтыми клыками и глазами доктора Ашока за нищего. Затем, поняв свою ошибку, я едва успела избежать укуса в ногу. Когда я ударила злобную обезьяну палкой, то с опозданием поняла, что это действительно безногий нищий.
Мы с Лакшми сели в такси до того, как нас успела линчевать разгневанная группа людей и обезьян. Точнее, две разгневанные группы, потому что обезьянам столпившиеся вокруг люди нравились ничуть не больше, чем людям обезьяны.
В тот странный день меня не любили ни те ни другие.
На следующее утро мы с Лакшми поехали в аэропорт Нью-Дели, где она непонятным образом сумела договориться обо мне с властями за какой-нибудь час.
— Я пользуюсь влиянием, — сказала Лакшми. Так оно и было. Джип по разбитой колее отвез нас туда, где хранились и обслуживались частные самолеты.
Там нас ждала дюжина мандали. Большинство составляли белые американцы. Они выглядели очень обычно. Ни одной пары безумных глаз. Но они низко поклонились Лакшми. Хотя она старательно представила меня каждому из мандали, я не запомнила ни одного имени. Меня интересовали только аэропорт, бригада обслуживания и коровы, которые как-то пробрались через изгородь и бродили по полю.
Будучи пилотом, я подняла шум из-за коров на взлетно-посадочной полосе. Но меня никто не слушал. Несколько тысяч лет назад Индия тоже страдала от перенаселения. Перед ее правителями встал вопрос: есть коров или использовать их в сельском хозяйстве? Сельское хозяйство победило. Коров сделали священными животными. Никто не имел права причинять им вред, тем более есть. Корова была первым трактором. Результат? Слишком много людей плюс слишком много коров. Индия стала беднейшей из стран третьего мира и превратилась в макрокосм худших черт, свойственных человеческой расе в прошлом феврале.
Пока дерзкая и невероятно грязная обслуживающая бригада шныряла вокруг, я обшарила «Гаруду» с зубной щеткой (как выразился бы Г. В. Вейс) и обнаружила под брезентом в багажном отделении то, что сначала показалось мне набором батареек, а в действительности представляло собой бомбу с часовым механизмом.
