Поколебавшись, женщина опустилась на край моей полки. Кьярра отошла к двери и оттуда сверлила незваную гостью немигающим взглядом. В купе было не слишком много места для маневра, поэтому мне оставалось только сесть напротив Альтабет, а она поспешила чуть развернуться, чтобы не соприкоснуться со мной коленями.
Имя у нее, к слову, не простое. По легенде, так звали первую мать-заступницу в наших краях, и не каждый родитель рискнет назвать дочь в ее честь. До сих пор считается, что имя во многом определяет судьбу, а она у матери-заступницы Альтабет была незавидной. Конечно, ей многое удалось сделать для помощи страждущим, но в итоге эти самые страждущие ее не то четвертовали, не то сожгли на костре, в этом компетентные источники расходятся. И было ей тогда не больше тридцати…
А еще этим именем заменяют данное при рождении те девушки, которые сознательно избирают путь служения. Но тоже редко: в истории отметилось немало матерей-заступниц, сделавших не меньше хорошего, чем Альтабет, но счастливо доживших до старости. К примеру, моя знакомая (из беглых невест) назвалась Керраной – в честь той предшественницы, что предпочла рукоять меча смирению и молитвам и до преклонных лет, предводительствуя своим отрядом, успешно охотилась за лихими людьми и не раз выходила победительницей из сражений. А умерла, что характерно, в своей постели – уснула после веселого пира в честь очередной победы и не проснулась. Всем бы так.
Однако наша Альтабет явно была из мирных служительниц Создателя: волосы не острижены, а уложены в элегантную прическу, руки ухожены, одета со скромным шиком, пахнет легкими духами, лицо едва заметно подкрашено… Словом, она не чуралась мирских радостей.
А может быть, я ошибся, и это имя дали ей прогрессивные для своего времени и не суеверные родители.
Женщина молчала, перебирая в пальцах кончик вышитого пояска. Я ждал ответа на заданный вопрос и думал о том, как усмирять Кьярру, если ее терпение лопнет: она уже ощущалась если не готовым к извержению вулканом, так кипящим чайником, того и гляди, крышку сорвет! А в замкнутом пространстве это чревато. Меня она, может, и не покалечит, а вот Альтабет попадет под раздачу… И что прикажете делать с изувеченным трупом? В окошко выкидывать на полном ходу?
– Я дала волю любопытству и вынуждена извиниться за это, – сказала наконец Альтабет и посмотрела мне в глаза.
Я порадовался своей предусмотрительности: как нацепил темные очки перед выходом из дома, так и не снимал их. Неудобно, зато меньше шансов забыть их на столике.
– Неужели мы беседовали так громко и о столь интересных вещах, что вы не удержались и приложили ухо к замочной скважине?
– О нет… По правде говоря, я вовсе не слушала ваш разговор, господин Рокседи, – покачала она головой.
Взгляд ее не отрывался от моего лица, и мне это не нравилось. И глаза ее не нравились – темно-карие, по таким сложно прочесть что-либо, в особенности, если собеседник хорошо умеет владеть лицом. Альтабет умела.
Я молчал, ожидая продолжения, и дождался.
– Я, видите ли, состою в услужении при матери-заступнице, – проговорила она, и я поставил себе высший балл. Не ошибся все-таки! – И в Талладе была по делам обители. Можете считать меня специалистом по улаживанию разного рода щекотливых дел… в основном финансовых. Так уж вышло, что мой покойный супруг хорошо разбирался в подобном и обучил меня всему необходимому, а после его смерти я вынуждена была вникнуть во все мелочи…
– Очевидно, столичная обитель приняла вас с распростертыми объятиями? – усмехнулся я. – Вас и ваши капиталы?
– Приятно видеть такое понимание, – улыбнулась Альтабет. – Увы, одинокой женщине сложно уберечь состояние от стервятников.
– Вы хотите сказать, родственников вашего мужа?
– В том числе, – вздохнула она. – Чем лавировать между этими хищниками, я предпочла предаться в руки матери-заступницы и обрести спокойствие и уверенность в завтрашнем дне.
– А как же ваши наследники? – поинтересовался я. – Не чувствуют себя обделенными?
Альтабет покачала головой и слабо улыбнулась.
– У меня только дочь, и она давно уже замужем. Разумеется, я не оставила ее без приданого. Впрочем, это совсем не имеет отношения к вашему вопросу, господин Рокседи…
– В самом деле, госпожа Суорр… Так может, вы наконец соблаговолите ответить на него?
– Я веду к этому, но немного отвлеклась, – сказала она. Солнечный луч упал на нее, и Альтабет уже не казалась юной.
Впрочем, я ведь сказал, что она выглядит примерно на мой возраст. Настоящий возраст, я имею в виду, а не тот, который можно дать мне с первого взгляда. Да, она была моложава – знаю такой тип женщин, они долго не увядают и красиво старятся, – но все-таки годы оставили следы в ее внешности, пускай и не слишком заметные, если не присматриваться.
– Вас не хватятся? – спросил я.
– Не думаю. – Тень набежала на ее лицо. – Но все-таки мне лучше вернуться поскорее. Я, видите ли, сопровождаю тяжело больного человека.
– Не заразного, я надеюсь?
– Нет, что вы. Кто бы пустил меня с таким в поезд?
