При особых обстоятельствах он, разумеется, мог внушать ужас, но, как правило, Бука выполнял свою миссию очень тактично. Подлетая к постели какого-нибудь маленького озорника, он старался не будить его, а лишь проникал в сны, оставляя в них — что правда, то правда — поистине неизгладимый след. Все знают: сны — штука странная, даже у грудных младенцев они необъятны, поэтому такие мастодонты, как Бука, могут вполне свободно там перемещаться и делать все, что требуется в этих случаях.
Естественно, с инженером Пауди этот фольклорный персонаж церемониться не стал: он принял многократно увеличенный облик профессора Галлурио, которого всего два месяца назад назначили куратором фирмы «Компракс», попавшей в трудное положение. Профессор этот был человек суровый, по слухам, даже непреклонный, и Пауди боялся его панически, ибо режим строгого финансового контроля ставил под угрозу главным образом его высокое служебное положение.
Пауди, проснувшись в холодном поту, успел заметить незваного гостя, проходившего в тот момент сквозь стену (в окно такой гигант, конечно бы, не пролез) и показывавшего инженеру свой монументальный тыл.
Утром Пауди и не подумал извиниться перед бедняжкой Эстер. Самолично удостоверившись в существовании Буки, он воспылал еще большим гневом, но теперь к этому чувству добавилась решимость во что бы то ни стало расправиться с таким монстром.
Начал он с того, что прощупал почву, заводя шутливые разговоры про Буку с женой, друзьями и коллегами. Каково же было его удивление, когда он обнаружил, что все воспринимают Буку как явление природы, подобно дождю, землетрясению или радуге. Лишь доктор Джемонио из юридического отдела будто с луны свалился: да, в детстве он смутно слышал о каком-то Буке, но потом понял, что все это дребедень, сказки.
А Бука, словно угадав враждебные намерения инженера Пауди, стал навещать его по ночам с завидным постоянством и неизменно в облике профессора Галлурио. Он строил инженеру рожи, дергал за ноги, тряс кровать, а однажды даже уселся ему на грудь и едва не придушил.
Не в силах выносить подобное преследование, Пауди на очередном заседании муниципального совета открыто выразил свой протест: мыслимое ли дело, чтобы в современном, цивилизованном городе творилось нечто напоминающее разгул средневекового мракобесия? По его мнению, такие вещи следует пресекать самым суровым образом.
Коллеги растерялись, по коридорам пополз неофициальный шепоток, но, к счастью, репутация инженера Пауди возобладала над сомнениями. Два месяца спустя вопрос был поставлен на обсуждение муниципального совета. Во избежание насмешек Бука в повестке дня не фигурировал, а пункт пятый прошел в следующей формулировке: «Об устранении неприятного фактора, нарушающего покой города в ночное время».
Вопреки ожиданиям Пауди вопрос не только подвергся всестороннему обсуждению, но и его, казалось бы, неотразимые доводы встретили упорное сопротивление. Многие горячо высказались в поддержку древней сказочной традиции, которая никому не приносит вреда. К тому же ночное чудище не производит шума и даже имеет определенное воспитательное значение. Кто-то даже прямо заявил о недопустимости «покушений на культурное наследие прошлого», причем эти слова были встречены бурными аплодисментами.
Однако в конце концов исход дискуссии решили те веские аргументы, к которым чересчур часто прибегает так называемый прогресс, чтобы разрушить последние бастионы таинственности. Буку обвинили в том, что он вредно влияет на здоровье ребенка, порождая сновидения, несовместимые с принципами разумной педагогики. Противники Буки не преминули сослаться на соображения гигиены: гигантский призрак хотя и не оставляет за собой нечистот, но кто поручится, что он не разносчик вирусных заболеваний? Кроме того, неясна и его политическая платформа: ведь не исключено, что за внешне тривиальными, рассчитанными на людское невежество деяниями кроются подрывные замыслы?
Слушание при закрытых дверях (представители прессы не были допущены из-за деликатности рассматриваемого вопроса) затянулось до двух часов ночи. Предложение инженера Пауди было одобрено незначительным большинством, в пять голосов. Для проведения в жизнь принятого решения была назначена специальная комиссия во главе с тем же Пауди.
Эксперты понимали, что задача им выпала нелегкая: одно дело объявить Буку вне закона, другое — физически его истребить. Взывать к чувству гражданской ответственности Буки было бессмысленно: вряд ли он вообще понимает человеческую речь. А уж о поимке и водворении в городской зоопарк никто и не мечтал. Да и какая клетка его удержит, если Бука способен проходить сквозь стены?! Яд, бесспорно, исключался: никто ни разу не видел, чтобы Бука ел или пил. Тогда, может быть, огнемет? Небольшая напалмовая бомба? Но слишком велика опасность для населения города.
