Мне очень жаль, заявил я, что не смогу пригласить гостеприимных хозяев дома на свое выступление в понедельник. Поскольку они не владеют немецким, присутствовать на моей встрече с читателями будет и бессмысленно, и страшно скучно. «Ваша встреча с читателями не состоится», — возразил Уильям. Я удивленно взглянул на него.
Среди мотивов, которыми руководствовались супруги Дорранс, бездетности следует отвести особое место. В романе необходимо показать причины постигшего их несчастья и его последствия. Значит, опять понадобится ретроспекция: история брака этой пары.
Оригинальная гипотеза Айсадора Кориата и Зигмунда Фрейда относительно бездетности лорда и леди Макбет. «По этой теории леди Макбет… и ее супруг… психологически одно и то же лицо. Это — пример распада (деконструкции) личности, известного нам из мифологии и встречающегося иногда и у Шекспира» (Эрнест Джонс). Нельзя ли приложить к Доррансам эту теорию, противоречащую любой популярной психологии брака?
Я проснулся на следующее утро, в воскресенье, восемнадцатого октября 1970 года, на чем-то вроде раскладной кровати; спал я одетым и был укрыт шерстяным одеялом; кроме этой кровати, в комнате ничего не было. Во сне я, видимо, повернулся на бок, поэтому глаза мои уперлись в посеревшие от времени еловые половицы. Оказалось, что запястья мои стянуты наручниками. И когда Элиза вошла в комнату, чтобы посмотреть, как я и что, я процедил сквозь зубы: «Если вам вздумалось поиграть со мной в «киднэппинг», миссис Дорранс, то я вынужден довести до вашего сведения, что вам не удастся найти человека, готового уплатить за меня выкуп».
«Меня зовут Элиза», — только и сказала в огпвет она. За окном-хмурое утро. Она поинтересовалась, что бы я хотел получить на завтрак.
Надо бы еще подумать, не слишком ли глупо выглядит вся эта уголовщина — снотворное (чай с ромом, приготовленный Элизой!) и наручники. Может, Доррансам вовсе не стоит прибегать к таким грубым приемам? Может, было бы достаточно нескольких слов, чтобы превратить Т. в своего пленника?
Правда, к Доррансам в этом случае нельзя было бы предъявить никаких претензий в юридическом смысле слова. Но именно этого я и не хотел подчеркивать. Читатель может, если захочет, рассматривать все происшедшее и как преступление.
Кроме того, наркотики и наручники — простые и понятные символы, значение которых читатель осознает сразу. И имеет все основания предпочитать применение такого «вещного» реквизита его дематериализации в метапсихологическом диалоге. В комедии «плаща и шпаги» должны наличествовать реальные плащи и шпаги.
Мотивы Доррансов стали бы понятны, если бы удалось показать — сиречь рассказать, — когда и при каких обстоятельствах Элиза Дорранс решила запереть в своем доме человека и как она сумела сделать собственного супруга сообщником. Значит, потребуется новый абрис прошлого этой супружеской пары. Трансформация анализа в повествование; повествование так же правдиво, как анализ, однако богаче его по смыслу; повествование не просто констатирует, а помещает констатацию в некое игровое пространство; повествование не дает ответов, а лишь ставит вопросы — все это сплошь прописные или азбучные истины, о которых писатель тем не менее должен постоянно помнить.
На время завтрака (совместного!) наручники с меня сняли. В ванную и туалет тоже в конце концов пришлось пустить меня одного. После завтрака, вновь в железах, я сидел и ждал, что они учинят со мной, а пока смотрел через окно в сад, где клены утратили свой вчерашний багрянец, а дубы золото.
Почему Т. допустил, что после завтрака на его запястьях вновь защелкнули наручники, вместо того чтобы вскочить и удрать? Может быть, Уильям, не говоря ни слова, положил на стол возле своего прибора пистолет? Рукопись Т. не вносит никакой ясности в этот вопрос.
Уильям показал мне дом, как и обещал. Я бродил за ним в наручниках из комнаты в комнату. Под конец он привел меня в ту, где я буду жить, и оставил одного.
Нет нужды описывать дом Доррансов, поскольку любой знаток Провиденса давно понял, что я использовал в качестве модели дом Стефана Гопкинса, построенный в 1707 году (специфический красный цвет! Угол Бенефит-стрит и Гопкинс-стрит!). Теперь в этом доме музей; можете его посетить! Стефан Гопкинс входил в число лиц, подписавших американскую Декларацию независимости (1776).
Для своих целей я лишь окружаю дом Стефана Гопкинса большим садом — или маленьким парком, — поскольку именно там должны произойти первые любовные сцены между Т. и Элизой. В действительности при доме имеется лишь уже упомянутый Т. огородик с солнечными часами, сооруженными еще при прежнем владельце, знаменитом американском бунтаре и государственном деятеле. На самом деле этот дом, выходящий фасадом на улицу, с трех сторон окружен садами соседних участков.
