Избранное полностью

— Как в полночь? — закричал Мухсин. — Солнце всходит!

— Будильник еще не звонил! — сонно пробормотал Ханфи, не открывая глаз.

— Да, да, — насмешливо сказал Мухсин. — Он уже назвонился досыта, а ты все спишь!

Ханфи не верил, и Мухсин продолжал убеждать его. Так они спорили о том, который час и звонил ли будильник. Все эти проволочки были нужны Ханфи, чтобы еще немного полежать в постели. Наконец их пререкания услышал Абда. Сердито вскочив, он разбудил Ханфи обычным, уже известным читателю способом, заявив, что все другие приемы пустая трата времени.

Когда они приехали на вокзал, еще не было половины седьмого. Стоя под вокзальными часами с чемоданами и посылкой, Мухсин ждал Ханфи, который четверть часа назад ушел покупать билет и все еще не вернулся. Мухсин топтался на месте и с тревогой посматривал на часы. Он видел, что пассажиры поспешно устремляются к стоящему у платформы поезду. Прошло еще некоторое время, оставалось всего пять минут, а Ханфи не появлялся. Ударил первый звонок. Мухсин взволнованно озирался вокруг, тщетно ища его глазами. Запоздавшие пассажиры уже бежали к поезду, носильщики кричали, что до отправки остается одна минута. Мальчик с отчаянием смотрел на большую стрелку часов у себя над головой. Наконец кондуктор крикнул: «Берегите ноги!», раздался гудок паровоза, и поезд тронулся. Он шел все быстрее и скоро скрылся из виду.

Вне себя от гнева Мухсин хотел позвать носильщика, чтобы поручить ему вещи, и отправиться на поиски Ханфи, но «почетный председатель» вдруг сам предстал перед ним. Он мчался, обливаясь потом, с билетом в зубах. Подбежав к Мухсину, он протянул ему билет и крикнул:

— Вот бери и садись скорее, времени мало!

Мухсин холодно посмотрел на него и небрежно спросил, не двигаясь с места:

— А куда садиться?

Ханфи повернулся и посмотрел на платформу. Не видя поезда, он успокоился и, вынув платок, вытер лоб и щеки.

— Еще не подали? Ведь я же тебе говорил, что мы поднялись слишком рано, — сказал он.

— Не подали? — гневно воскликнул мальчик. — Поезд давно ушел!

Ханфи недоверчиво пробормотал:

— Что ты говоришь? Ушел? Ты уверен?

— Где ты был? — холодно спросил Мухсин. — Где вы пропадали, эфенди?

— Я пошел купить тебе билет, мой друг, — смиренно ответил «почетный председатель», — но у окошка кассы увидел большую толпу. Тогда я решил подождать немного на скамейке.

— На какой скамейке?

— Да как тебе сказать… Такая зеленая скамейка, со спинкой. Право, не знаю…

— И немного вздремнул, — быстро, со скрытой яростью, докончил Мухсин.

Мухсин уехал со следующим поездом. Усевшись у окна, он сейчас же забыл обо всем, уйдя в мечты и воспоминания о Саннии, о незабвенном вчерашнем дне. Шумная суета вокзала, тревожное ожидание, хлопоты, сборы и приготовления к отъезду — все осталось позади. Перед ним будущее.

Поезд удалялся от любимого Каира. Мухсин простился с дядей на платформе. Ханфи долго бежал за поездом, махал рукой и с трогательным добродушием кричал:

— Счастливого пути, Мухсин!

Таков их «председатель» Ханфи, на которого он только что очень сердился. Какая чудесная у него душа! Обливаясь потом, он тащил его вещи до самого вагона.

Неужели это правда? Неужели он, Мухсин, на самом деле покинул Каир, своих дядюшек, весь «народ» и уже сегодня будет ночевать в другом городе, на другой кровати?

Мухсин вдруг загрустил. Его утешала лишь мысль, что он расстался с ними ненадолго и скоро получит письмо от Саннии, письмо, которое уже с нетерпением ждет, хотя только что уехал. Это письмо будет ему дороже всего на свете. А за разлуку с Каиром его вознаградит встреча с любимыми родителями.

Мухсин успокоился, поднял глаза и увидел, что все диваны заняты, не осталось ни одного свободного места. Некоторые пассажиры были в тюрбанах, остальные в фесках.

Пассажиры безмолвствовали, но взгляды, которые они бросали друг на друга, говорили о том, как трудно им молчать. Каждому хотелось, чтобы кто-нибудь другой начал общий разговор.

Вскоре в их отделение заглянул толстый мужчина в суконном кафтане, с узлом в руке. Он всматривался в лица сидящих, как бы спрашивая у них, не найдется ли для него местечка…

Пассажиры переглянулись. Потом один из них подвинулся, энергично прижав своих соседей, и сказал:

— Пожалуйста, бек! Все мы мусульмане и как-нибудь поместимся.