И мальчик решил сказать: «Да!» Подойдя к своей кровати, он разделся и скользнул под одеяло. Абда и Селим наблюдали за ним, видимо понимая, что с ним происходит. Сердце их разрывалось от жалости. Они тихо подошли и сели на край кровати. Им хотелось утешить племянника и облегчить его горе, но они боялись, что Мухсин превратно поймет их и его чувства будут оскорблены. Поэтому они молчали. Никогда их любовь и сочувствие к нему не были так сильны. Они сидели, потупившись, Мухсин в изнеможении закрыл глаза. Видя мучения мальчика и сравнивая их со своими, братья поняли, насколько сильнее он страдает. Впервые им стало ясно, какое у него благородное сердце, сколько в нем душевной красоты, и они почувствовали его превосходство.
Никто из соседей Мустафы-бека не знал о нем ничего, кроме того, что он очень состоятельный человек. Первые сведения о нем собрала Заннуба. Когда, в начале этого года, Мустафа-бек поселился у них в доме, она нашла способ выпытать у его слуги, кто он такой и чем занимается. Тогда ее побуждало к этому только простое любопытство, вызванное появлением нового соседа. Слуга, переносивший мебель, которую привезли на подводе, запряженной мулом, быстро ответил на ее вопрос:
— Чем занимается? Он знатный господин.
Занятый своей работой, слуга поднялся наверх и забыл о Заннубе, так что ей не удалось задать следующий вопрос: из какого он города… из Каира, из деревни или еще откуда-нибудь?
Однажды Заннуба увидела соседа из окна и нашла, что он красив. Но узнать о нем больше того, что ей уже было известно, она не могла Может быть, ее удерживал стыд или опасение, что ее интерес к юноше обнаружится. Этот человек занимал ее мысли, но случай не помогал ей заговорить с его слугой, которого она встречала очень редко. Иногда Мустафу можно было видеть в кофейне хаджи Шхаты, но потом он вместе со своим слугой на несколько дней исчезал из квартала. По-видимому, он куда-то уезжал.
В поведении этого молодого человека не было ничего, что могло бы привлечь внимание соседей. В его квартире царил покой, его двери осеняла тишина. Он приходил, уходил, и никто его не слышал. Очевидно, Мустафа-бек хотел создать себе среди соседей добрую славу или хотя бы избежать подозрений, всегда возникающих насчет одинокого холостяка. А возможно, его личное знакомство с домовладельцем и доверие к нему последнего, сдавшего ему квартиру без договора и контракта, вынуждали Мустафу еще больше дорожить своей репутацией.
Были и другие причины, заставлявшие богатого юношу держаться вдали от шумного Каира со всеми его развлечениями и проводить долгие часы в кофейне хаджи Шхаты. Он ходил туда не только для того, чтобы смотреть, как Селим-эфенди заигрывает с кем-то, глядя на окно противоположного дома. Это было для Мустафы-бека лишь минутным развлечением. В ту пору Мустафа-бек был недоволен всем на свете, ничто его не радовало. Он вернулся в Каир, думая, что это тот же город, что и пять лет назад, когда он учился в медресе Мухаммеда Али, большие деревянные ворота которого он мог видеть, сидя на своем обычном месте перед кофейней. Окончив обучение в медресе, он стал студентом училища Вади-н-Нил, мимо которого теперь всегда проходил, когда шел по площади Министерств. Жил он тогда в Багала, том же районе, воздухом которого дышит и теперь. По возвращении из провинции ему не удалось снять квартиру, в которой он жил раньше с братом, сестрой и зятем, служащим министерства финансов. Она уже давно была сдана. Но тот же домовладелец купил дом № 35, на улице Селяме, и Мустафа-бек решил поселиться там, чтобы не менять домохозяина и своих привычек.
Юноша был очень огорчен, Каир его разочаровал.
Сидя в кофейне хаджи Шхаты, Мустафа с тоской вспоминал дни, проведенные в этом квартале, годы учения, друзей, с которыми зимой он играл в мяч, а летом при свете восходящей луны катался на лодке по Нилу, взяв с собой провизию и фрукты. Они закусывали, пили и пели песни. Подъезжая к мосту Аббаса, за Каср аль-Айни, они бросали весла и, отдавшись на волю Аллаха, предоставляли лодке плыть по тихой спокойной воде, на которой луна чертила причудливые узоры из света и тени. Безмолвие Нила нарушал лишь свист ночной птицы или внезапный всплеск рыбы, игравшей в прибрежных камышах. Друзья Мустафы-бека, шумливые крикуны и любители посмеяться, в эти минуты замолкали, как будто окружавшая их поэзия пробуждала скрытые в них возвышенные чувства и глубокое ощущение красоты. В этом золотом возрасте сердце переживает мощный подъем, под пламенем молодости в нем таятся скрытые, неведомые сокровища. Но, увы! Как могли их сердца загореться, не познав любви к женщине? Ведь этим молодым людям, катавшимся с Мустафой на лодке, обычаи и нравы не позволяли узнать женщину с сердцем и душой, способную вдохновить их на великие дела. Они знали лишь блудниц, которых посещали каждую пятницу за двадцать пиастров.